17:15 

09.01.2014 в 22:52
Пишет Fahrenheit.:

Нашла нечто удивительное по фендому, автор - Ольга Григорьева



Итачи

Саске

Орочи

Ямато

URL записи

16:49 

16.02.2011 в 15:26
Пишет Белоснежжка:

Название: Хиеку-зоку
Автор: Белоснежжка
Бета: almost_alice
Пейринг: Неджи/Хината
Рейтинг: PG-15
Жанр: ангст, романтика
Саммари (описание):
Состояние: закончен.
Дисклеймер: отказываюсь.

Размещение: только с моего согласия.
От автора: лично я не несу никакой ответственности за этот жуткий инцест, все предъявы к моему альтер-эго.

часть 2



 

URL записи

16:25 

[more]
05.09.2008 в 20:37
Пишет naruto-fest:

#9: фик, Неджи/Хината; автор - Eishi
Название: Время перемен
Автор: Eishi
Бета: Grethen
Пара/Персонажи: Неджи/Хината, Хиаши, Хизаши, ОМП Хьюга
Жанр: gen, romance, action (немного)
Рейтинг: PG
Саммари: Трудно быть собой в клане, где ты всего лишь один из сотен таких же. Но всегда найдется кто-то, кто пойдет против правил, как бы трудно это ни оказалось.
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат Кишимото Масаси, выгоды я от них не извлекаю.
Примечание: написано на Naruto-fest 2008 для nomad_child, которая хотела:

От автора: очень хочется надеяться, что ожидания заказчика фик оправдает.

О, с какой тоской
Птица из клетки глядит
На полёт мотылька!

Исса


Глава 1

Сегодня вся Коноха шумит, как разбуженный ветром лес: для заключения мирного договора в деревню прибывают шиноби страны Молнии. Мир с ней положит конец затяжной войне и жертвам с обеих сторон.
Хьюга нет до этого дела, у них свой праздник: наследнице главной ветви, Хинате-химе, исполняется три года.
С утра идут приготовления: суетятся слуги, в воздухе витают запахи готовящихся блюд. Даже небо, еще вчера затянутое низкими тучами, с утра чисто, как вода в садовом пруду, где резвятся похожие на клочья облаков белые карпы.
На праздновании не будет чужаков. И дело не только в том, что в Хьюга их не любят и свято чтят традиции. Глава клана, Хиаши-сама, просто не хочет лишний раз подвергать дочь опасности, и потому вся младшая семья на ногах с самого утра.
Празднование дня рождения – превосходный шанс для врагов попытаться проникнуть на территорию клана. Все слишком заняты приготовлениями: слуги смотрят лишь себе под ноги и вряд ли заметят, даже если небо рухнет им на головы.
Неджи помогает отцу с раннего утра. Они обходят поместье старшей семьи, выбирая места, где лучше всего разместить часовых. Проверяют каждый уголок сада, каждую трещину в окружающей его каменной стене. Неджи старается запомнить все, что может – как изогнуты стволы старых сакур, какие кусты цветут вдоль песчаной дорожки, куда течет ручей под их корнями – потому что когда они закончат осмотр, он должен будет привести каждого шиноби на выбранное для него место. Нелегкая задача, но Хизаши знает, что Неджи справится. Ему всего четыре, но отец всегда разговаривает с ним так, будто сын уже взрослый, – называя все своими именами. Неджи знает, что значат долг и честь, и «обязанность» для него не просто слово.
- Ты все запомнил?
- Да.
Хизаши кивает, кладет ладонь на голову сына. Неджи улыбается, хватаясь за его руку.
- Я тебя не подведу, отец.
- Я знаю, Неджи. Иди. И помни, чему я тебя учил на прошлой тренировке.
- «Отвести руки назад и наклонить вперед корпус. Ты не бежишь, ты рассекаешь воздух», - слово в слово повторяет Неджи. В его глазах блестит гордость – он не разочарует своего отца. Никогда. - У меня уже получается.
Неджи поворачивается к Хизаши спиной, наклоняется вперед, вытягивает руки. И срывается с места порывом ветра.
Нужно торопиться, ведь до начала празднования часовые должны быть на своих местах, а потом Неджи еще нужно вернуться и успеть переодеться. Отец говорил, что сегодня он встретится с именинницей.
Интересно, какая она, будущая глава их клана? Неджи о ней только слышал, но не видел ни разу, хотя они двоюродные брат и сестра.
В Хьюга принято показывать ребенка другим родственникам только после того, как ему исполнится три года. В побочной ветви этому обычаю уже давно не следуют, но старшая семья держится за клановые традиции так же крепко, как старый сыч за ветку сосны.
- Хидео-сан, Таймей-сан!
Неджи вихрем вылетает из-за деревьев и останавливается ровно в шаге от соединяющего соседние дома деревянного настила. С его плеч бесшумно падают зацепившиеся за одежду сухие листья.
- Привет, Неджи, - машет рукой один из сидящих на настиле парней. У него шрам на левой скуле, громкий голос и широкая ухмылка. - Уже закончили?
- Да, только что, - Неджи коротко кланяется старшим. - Я покажу дорогу.
- Таймей, просыпайся. Слышал, что наш гений сказал? Пора по местам. Шевелись уже.
Второй парень – худощавый, с тонкими чертами лица – лениво потягивается, нехотя отлипая от нагретых солнцем досок, на которых прилег вздремнуть.
- Да не ори ты так, я не глухой, - зевает он. В левом ухе у него качается длинная металлическая серьга-палочка, и Хидео щурится, когда отраженный от нее солнечный блик попадает ему в глаз.
- Снял бы ты уже эту цацку, - недовольно ворчит он. - Как девка прямо.
- Отвали, - лениво огрызается Таймей. - Мне нравится. А ты не хочешь – не смотри.
Неджи наблюдает за их перепалками далеко не впервые, и каждый раз думает, почему же эти двое до сих пор лучшие друзья, если ссорятся по таким пустякам? Он их совсем не понимает.
Таймей поднимается, разминая шею. Поправляет сумку с сюрикенами, а затем принимается вертеть в ухе серьгу, намеренно стараясь стрельнуть солнечным зайчиком в глаз другу. Хидео пинает его в ногу и сердито бурчит, чтоб тот перестал кривляться.
- Да ладно, ладно, - смеется Таймей и тут же серьезнеет. - Кто еще сегодня на страже, малыш?
Неджи не нравится ни одно из придуманных для него этой парочкой прозвищ, но он мужественно терпит и «гения», и «малыша», хотя первое заставляет его чувствовать себя неуютно, а второе откровенно раздражает.
- Хаяо-сан, Ниито-сан и Харуми-сан у южной стены, Йошио-сан, Юичи-сан и Исоко-сан у северной, Генджи-сан, Нао-сан и Хаджиме-сан у восточной, а вы с Футабой-сан охраняете западную.
- Отлично! - вскакивает с места Хидео. - Футаба знает кучу всяких историй, с ней не соскучишься.
- Скучать вам в любом случае не придется, - осторожно напоминает ему Неджи. - У вас важная миссия – охрана поместья.
- Да, да, это само собой. Таймей, ты слышал? С нами в команде Футаба.
- Привалило счастье, - с кислой миной давит из себя Таймей. - Футаба только языком чесать и горазда. Кстати, Генджи где-то тут ошивался, я его видел.
- Подождите здесь, пока я соберу остальных. Я быстро.
- Не торопись, нам спешить некуда, - летит в спину Неджи веселый голос Хидео.
Снова бежать, обыскивать все поместье, сообщать о распределении, слушать прозвища и смотреть на лица – хмурые, тоскливые, безразличные, радостные. Последних катастрофически мало, и они в основном принадлежат девушкам. Почему-то стоять на страже им нравится куда больше, чем парням. Тем подавай миссии, где можно хорошенько подраться.
- Опять? - ворчит выловленный у главных ворот Ниито. - Я же в прошлый раз был на часах. Ну черт.
Неджи терпеливо ждет, пока Ниито перестанет ворчать. Отвечать ему смысла нет, оправдываться – тем более. За приказы не оправдываются, их выполняют.
- Да не смотри ты так, не смотри, я все понял. Где?
- У дома прислуги, через десять минут. Хидео-сан и Таймей-сан уже там.
- Опять эти двое… Скажи, что я не с ними в патруле, ну скажи.
- Не с ними.
- Ну слава богам.
Чем Хидео и Таймей успели надоесть Ниито, Неджи не задумывается. Ниито всегда раздражен и не упускает случая поныть, но это не делает его менее умелым шиноби. Отец никогда не полагается на ненадежных людей.
Харуми и Исоко приходится отрывать от болтовни с кухарками, Нао и Йошио – оттаскивать от подсобки, где переодевается женская часть прислуги, а Хаяо – отдирать от чана с рисом, который он вознамерился опустошить в одиночку. К счастью, хотя бы Юичи выискивать не нужно – он спокойно сидит под деревом, а после того, как узнает приказ, даже вызывается привести на место Генджи и Хаджиме. Одна Футаба как сквозь землю провалилась, но Неджи решает сначала расставить часовых, а потом уже заняться ее поисками.
Он останавливается передохнуть ненадолго возле кухни. В воздухе аппетитно пахнет тушеным мясом, и Неджи невольно сглатывает. Он встал с рассветом и успел перехватить только полтарелки риса, прежде чем они с отцом отправились в дом старшей семьи. А до обеда еще далеко.
В животе начинает недвусмысленно урчать. Не вовремя, совсем не вовремя. Сейчас не до того.
Он закрывает глаза и пытается представить, что у него жутко чешется левая рука. Если убедить себя в чем-то – например, в зуде – мозг концентрируется на выдуманной проблеме, а не на настоящей. Весьма действенный способ справиться с незначительной, но ноющей болью, и он уж точно поможет в борьбе с голодом.
Проходит всего минута прежде, чем Неджи снова срывается с места. Есть он больше не хочет, зато рука теперь, кажется, и в самом деле чешется. Не одно, так другое. Впрочем, это ерунда. Неджи умеет не обращать внимания на мелочи.
Когда он видит весело болтающую с Хидео Футабу, то едва сдерживает облегченный вздох. Хотя бы эту не искать.
Быстрый взгляд – все в сборе. Дюжина выбранных Хьюга спокойно стоят, ожидая дальнейших указаний. Неджи сразу чувствует весь груз ответственности. Он справится. Обязательно.
Семь чунинов и пять джонинов, все умелые шиноби. Неджи до них далеко, но только пока. Они понимают, что Хизаши не поручил бы такое задание сыну, если бы не был уверен, что тому это по силам. И потому никто из них не смеется, когда Неджи коротко кланяется, выражая свое почтение, и говорит:
- Следуйте за мной, пожалуйста. Я покажу ваши посты.

* * *

Когда они добираются до западной стены, Неджи сопровождают только Хидео, Таймей и Футаба. Остальные уже на своих местах.
Неджи показывает на толстую ветку развесистой сакуры. Первый пост у этой стены.
- О, это для меня! - Таймей живо вспрыгивает на дерево и устраивается на ветке. - Можно будет вздремнуть.
- Таймей-сан!
- Шучу, шучу, малыш, не горячись, - он свешивается вниз, чтобы лучше видеть Неджи, и произносит уже без тени веселья в голосе: - Я лучше руку себе отрежу, чем подведу Хизаши-сама.
- Цацку свою лучше сними, - предлагает ему Хидео. - Больше толку будет.
- Слушай, заткнись уже, а.
Лицо Таймея кривится, будто он съел что-то несвежее.
Неджи лишь вздыхает.
Хидео хохочет и замолкает, только получив тычок в живот от Футабы.
- Все, все, молчу.
Оба шиноби выслушивают Неджи и, согласно кивнув, расходятся по своим местам.
Задание выполнено. Теперь домой – переодеваться, и, возможно, удастся немного поесть прежде, чем они с отцом снова вернутся сюда.
- Неджи, Неджи!
Наверное, все же не удастся, - думает Неджи, слыша знакомый голос.
Чизуко-сан – его родственница по матери и работает кухаркой в доме главной семьи. Невысокая полноватая женщина с тонкими паутинками седины в черных волосах и сетью морщинок вокруг глаз. Она машет ему рукой и подзывает к себе. У ее ног – смутно знакомый чан с рисом. Кажется, именно от него Неджи недавно отдирал Хаяо.
Это надолго. Чизуко-сан не отпустит его, пока не заболтает до полусмерти. За эту убийственную особенность родственники матери зовут ее «домашним шиноби», и пару раз даже звучало предложение отправить ее на передовую в какой-нибудь мелкой войне для отвлечения противника.
- Здравствуй, Неджи. Как ты?
- Все хорошо, Чизуко-сан.
- Не поможешь мне с этим чаном? Вдвоем мы его быстро донесем, а то я совсем запыхалась. Годы уже не те, совсем не те.
Неджи оценивающе смотрит на чан, вместе с тем вспоминая вес, который поднимал на последней силовой тренировке. Нет, такой ему в одиночку точно не дотащить.
- Прости, что прошу, Неджи. Знаю, тебе это еще не по силам, но вдвоем мы справимся. Иногда, чтобы сдвинуть огромный камень, не хватает самой малости.
Чизуко-сан любит болтать, это верно, но еще она рассказывает самые замечательные истории про древних героев, и в этих история мудрости не меньше, чем в наставлениях отца.
- Конечно, я помогу вам, Чизуко-сан.
Чизуко поднимает чан за ручки, а Неджи подставляет ладони под теплую ткань, которой закрыто чугунное дно, чтобы не обжечься.
Вместе они доносят чан до кухни. Неджи вспотел и раскраснелся, но не жалеет, что согласился помочь. От запахов еды у него снова начинает бурчать в животе. Он извиняется, что не может остаться, и уже пятится к выходу, когда ему на плечо опускается рука Чизуко, а перед лицом появляется чашка с рисом.
- Вот. Твоя награда. Ты ведь с самого утра помогаешь отцу. Наверное, даже позавтракать не успел. Садись, ешь.
Сеточка морщин сжимается, когда Чизуко тепло улыбается ему. И Неджи понимает, что не может отказаться.
Он чувствует коленями горячее дно чашки даже сквозь одежду. Сжимает ладонями округлые бока и вдыхает аромат специй. Рис с приправами – его любимое блюдо, такой готовят только в их клане.
Чизуко снова улыбается и оставляет Неджи одного. У нее много дел, подготовка ведь в самом разгаре. А Неджи сидит на деревянном полу кухонной веранды, лицом к саду и болтает в воздухе ногами. За спиной суетятся женщины, что-то шипит и фыркает, тянутся щекочущие ноздри запахи.
Неджи поднимает голову к небу. Солнце медленно ползет к зениту, но время еще есть. Как удачно вышло – не придется задерживаться дома ради еды. Спасибо тетушке Чизуко. И зря он боялся, что его заболтают – у нее сейчас дел невпроворот, не до разговоров по душам с племянником.
Декабрь в этом году выдался на редкость теплым, но птицы все равно уже улетели, и кажется, что мир замер без их голосов. Мама говорила, что услышать чью-то звонкую трель в это время года – большая редкость.
Так где же запоздавший певец?
Вот он. Крохотная, невзрачная птичка – серого окраса, с коротким клювом и стрелками черных перьев на кончиках крыльев. Сидит на тонкой ветке, прямо над головой Неджи, смотрит на него черными глазками.
Мама всегда говорила Неджи, что он похож на птицу. Бежит так, будто хочет взлететь, но не может лишь потому, что у него нет крыльев; смотрит в самую душу, и волосы у него мягкие, как пух неоперившегося птенца. А после того, как Неджи как-то отогнал от матери скалящегося бродячего пса, она сказала, что гордится им, потому что он очень храбрый. Совсем как птаха, что осталась зимовать здесь, а не улетела в теплые края.
Неджи вспоминает ее слова, глядя на эту птичку.
Он бы хотел подняться в небо. С высоты Коноха, наверное, выглядит еще красивей.
Неджи улыбается и отправляет в рот последнюю порцию риса. Кажется, его чашка опустела слишком быстро, но ничего не поделаешь. Надо возвращаться.
- Спасибо, Чизуко-сан.
- Да не за что. Передавай привет маме.
- Хорошо!

* * *

Дома тихо. После шума и суеты главного поместья Неджи ненадолго кажется, что он оглох. Но нет, звуки все же есть – негромкие разговоры слуг, чей-то едва слышный смех, треск хвороста в очаге.
Неджи уже открывает рот, чтобы по привычке сообщить, что вернулся, но вспоминает, что его никто не услышит: матери нет, она сейчас тоже помогает с приготовлениями к празднику.
Он входит в дом. Как всегда бесшумно. Конечно, здесь неважно, услышат его или нет, но, выучившись ходить без единого звука, Неджи уже не может по-другому.
Он заглядывает в комнату родителей. Никого.
Отец, наверное, все еще в главном доме, раздает указания внутренней охране. К тому же несколько шиноби будут следовать за каждым шагом Хинаты-химе, когда ее представят остальным Хьюга. За подбор личной охраны тоже отвечает Хизаши.
Все для наследницы.
Так и должно быть.
Так правильно.
Младшая семья Хьюга оберегает старшую, как может. Веками.
Бумажные створки двери распахиваются как раз тогда, когда Неджи проходит мимо по коридору.
Хиаши застывает на месте, переступив через порог. Его взгляд падает на Неджи – пустой, как высохший колодец, парализующий. От него мороз по коже и в горле сохнет, но Неджи заставляет себя почтительно поклониться. Спина как деревянная.
У него нет дяди. Есть глава клана, и к нему подобает обращаться соответствующе.
- Доброго здравия, Хиаши-сама.
Тот лишь коротко кивает и уходит, не произнеся ни слова. Неджи поднимает голову только, когда его шаги совсем стихают.
Хиаши раньше ни разу не приходил в их дом, хотя они с отцом родные братья. Почему же пришел сегодня, в день рожденья собственной дочери?
- Отец?
Лицо Хизаши бело, как спины карпов в пруду старшей семьи.
- Все в порядке, Неджи. Не волнуйся. Брат приходил просто поговорить, - он улыбается через силу, старается выглядеть спокойным, даже равнодушным. Отсутствие эмоций – лучшая маска любого из Хьюга. Именно такими их видят люди вне клана.
- Иди, переодевайся.

* * *

Неджи помнит все, что говорил ему отец: держать спину прямо, расправить плечи, не сжимать кулаки и не смотреть наследнице в лицо. Слуга должен знать свое место.
Он помнит, как отец касался его лба теплыми, чуть дрожащими пальцами.
И забывает все в тот миг, когда видит девочку в кимоно, вышитом алыми языками пламени. Она держится за одежду Хиаши, испуганно прячет в ней лицо. Ей страшно в окружении взрослых незнакомых людей, и Неджи ее понимает.
Хината-химе, принцесса их клана. Госпожа, которой он будет служить.
Когда она смущенно улыбается ему, Неджи не может не ответить. В кончиках пальцев теплеет, и что-то дергается внутри, будто второе сердце. Неджи не знает, что это за чувство. Он просто смотрит на Хинату – прямо, не отводя глаз, и это кажется ему правильным ничуть не меньше, чем встающее на востоке солнце.
- Хинате уже три года, - произносит Хизаши. - Поздравляю.
- Да, - бесстрастно отзывается его брат.
Неджи поворачивает голову к отцу, хочет рассказать ему о том странном тепле, что течет внутри него сейчас.
- Она красивая.
Хизаши смотрит на сына, и в его глазах столько печали и старой, посыпанной пеплом боли, что Неджи чувствует: он не должен был этого говорить.
- Что-то не так, отец? - спрашивает он неуверенно.
- Нет, ничего.
Впервые в жизни, отвечая ему, Хизаши отводит взгляд. Неджи ждет, что отец посмотрит на него, но тот лишь сжимает кулаки и опускает голову.
Он не может принять, но согласиться – единственное возможное для него его решение.
Неджи поймет его позже, но не сейчас. Сейчас он вздрагивает от холодного голоса Хиаши:
- Тогда я заберу Неджи ненадолго, Хизаши.
Отец кивает. Проводит пальцами по лбу сына, желая сохранить его в памяти чистым, открытым. «Прости» говорят его глаза, и Неджи прощает его, даже не зная, за что тот просит прощения.

* * *

Они идут к воротам поместья.
Неджи держит отца за руку и старается сосредоточиться на звуке шуршащего под ногами гравия. Считает шаги, выложенные вдоль дорожки камни, стволы деревьев. Все, что угодно, лишь бы забыть о разрывающей голову боли.
Печать на лбу пульсирует и жжет. Неджи кажется, что она видна даже сквозь бинты.
Ему сказали, что боль скоро пройдет, но он больше не верит этим людям. Они тоже Хьюга, но Хьюга из старшей семьи. Сегодня разница между ними стала для Неджи очевидна, как никогда раньше: есть господа, а есть слуги, и он один из последних.
- Неджи-нии-сан!
Он оборачивается не потому, что хочет знать, кто его зовет, а потому что просто нужно показать – он услышал.
Хината стоит в паре шагов от него – бледная, запыхавшаяся. Ее праздничное кимоно в пыли, а в руках она сжимает клетку с маленькой, отчаянно щебечущей птицей.
Неджи уже видел эти черные, будто обведенные тушью перья на крыльях и слышал этот голос. Зря ты не улетела, пока могла, пташка. Теперь в небо тебе уже не подняться.
- Не злись на моего отца. Пожалуйста.
В глазах Хинаты стоят слезы.
Птица в клетке уже не кричит. Она складывает крылья и печально опускает голову.
- С днем рождения, Хината-сама, - почтительно кланяется Неджи. - Возвращайтесь в дом, вас там ждут.
Она плачет – тихо, беспомощно, но в эти слезы он тоже не верит.[/MORE]

продолжение в комментариях

URL записи

16:21 

Пишет naruto-fest:
05.09.2008 в 20:39


Глава 2

Неджи помнит день, когда родилась его ненависть.
Равнодушные глаза Старейшин клана, высохшие дорожки слез на щеках матери, ее пальцы, до боли сжимавшие его руку.
Все выглядело продуманным и отрепетированным: каждое слово, каждый взгляд. Старейшины пришли не выражать соболезнования, а играть заученные роли. Они сказали, что были вынуждены отдать стране Молнии тело Хизаши вместо главы клана, чтобы избежать войны и сохранить секрет бьякугана. Сказали, что это был единственный выход.
Неджи слушал молча, а в голове билась неуклонно нарастающая боль.
Он верил в то, что отец пожертвовал собой ради клана, но когда Старейшины сказали, что он сделал это, поскольку младшая семья должна оберегать старшую, Неджи понял – они лгут.
Боль рванула виски, сжалась, растеклась по печати на лбу. В глазах потемнело, а затем все вокруг вспыхнуло, высветилось изнутри – четкое, ясное. Истинное.
- Бьякуган... - не веря своим глазам, едва слышно прошептал один из Старейшин.
Вот теперь эмоции на их лицах были настоящими.
- Неджи, остановись! - успела крикнуть мать, и это было последнее, что он услышал.
Потом боли стало слишком много.

* * *

Соперничество имеет смысл лишь тогда, когда человек может научиться чему-то новому или стать лучше. Иначе это лишь пустая трата времени и сил. К сожалению для всех и в особенности для Хатаке Какаши, Майто Гай одержим идеей именно такого пустого соперничества. Он готов браться за любое дело: от миссии S-ранга в одиночку против сотни врагов до прополки грядок на скорость, и все только ради очередного раунда бесконечных состязаний со своим вечным соперником. Счастье Конохи в том, что Какаши к этим соревнованиям равнодушен, как волк к вилку капусты.
Неджи считает все эти вызовы глупейшим занятием, о чем и сообщает наставнику каждый раз. Обвинения в черствости и отсутствии духа цветущей юности его обычно не останавливают, но сегодня его мысли заняты совсем другим.
Едва в поле зрения Гая появляется Какаши, Неджи молча разворачивается и, не дожидаясь, пока учитель объявит, что непременно должен поприветствовать своего вечного соперника, идет тренироваться в одиночку.
С тех пор, как умер отец, Неджи не любит компании, но когда его определили в команду Гая, он понемногу, день за днем, привыкает к тому, что с методами воспитания нового наставника нужно считаться. Гай учит своих подопечных работать в команде, и Неджи в этом плане трудней всего. Он привык во всем полагаться лишь на себя. Ждать помощи со стороны для него так же противоестественно, как для деревьев цвести зимой. Однако именно сегодня он нуждается в тренировке с живым противником, а не с обмотанным тканью стволом. «Джуукен»* – техника атакующего типа, ее применение можно оттачивать на чем угодно. Главное, наносить точные и молниеносные удары. Но Неджи нашел способ использовать способности Хьюга для создания идеальной защиты, и этот способ нуждается в проверке боем, а не деревянными манекенами.
Тен-Тен или Ли могли бы ему помочь. Особенно Тен-Тен с ее полными оружия свитками: одновременное нападение со всех сторон идеально подошло бы для проверки слабых мест новой техники. Неджи не привык о чем-либо просить, но сегодня он с самого утра готовился к тому, чтобы подойти к подруге по команде и впервые в жизни обратиться к ней за помощью.
- Я с вами, сенсей! Постарайтесь в этот раз, - с энтузиазмом подхватывает идею Гая Тен-Тен, доставая из сумки маленький свиток.
С некоторых пор она ведет подсчет очков в этих бесконечных состязаниях. Кажется, в прошлый раз счет был с перевесом в одно очко в пользу Какаши. Сегодня Гай горит желанием уравнять число их побед.
Неджи чувствует странное облегчение при мысли о том, что ему все-таки не придется обращаться к Тен-Тен за помощью. Однако проблему с тренировкой это не решает. Сегодня Гая поддерживает почти вся команда, так что состязание рискует затянуться: как минимум до обеда на возвращение наставника можно не рассчитывать.
Полдня впустую. Непозволительное расточительство, думает Неджи, но делать нечего. Придется, видимо, отложить тренировку новой техники до завтра, а сегодня снова поработать с «джуукен».
Он вспрыгивает на ближайшую крышу и, наклонившись вперед, бежит в сторону леса. Ветер бьет ему в лицо, но Неджи это даже нравится. Раздражение утихает, словно ветер уносит его вместе с сорванными с деревьев сухими листьями.
Оставив далеко позади пышущего силой юности Гай-сенсея и группу поддержки в составе Ли и Тен-Тен, Неджи решает остановиться, чтобы купить себе что-нибудь перекусить. Возвращаться из леса только ради этого ему не хочется.
Встретить у прилавка в очередной раз вяло переругивающихся Таймея и Хидео он уж точно не ожидает.
- Что, опять?!
- Ну забыл кошелек, с кем не бывает? - меланхолично пожимает плечами Таймей.
- Со мной. Я никогда его не забываю, - бурчит Хидео, доставая из внутреннего кармана форменного жилета перевязанный тесемкой кожаный мешочек.
- Тебе жаль для друга пары ри? - притворно ужасается Таймей. При всем обвинении, звучащем в его голосе, видно, что на самом деле мелочность напарника, приписанная ему самим Таймеем, его нисколько не волнует. - Чтоб я еще раз спасал твою задницу на миссии…
- Эй, эй, вот только в кучу все не вали. Миссии – это одно, отдых – другое.
- Как будто для тебя есть какая-то разница. Все равно со мной ведь, так или иначе.
Судя по тому, как Хидео хмурится, ответить ему на это явно нечего. Он высыпает на прилавок монеты и, забрав из рук продавщицы жареных кальмаров, сует один Таймею.
- Верну, как только доберусь до дома, - обещает тот.
- Да ладно, забудь, - отмахивается Хидео. И натыкается взглядом на остановившегося в паре шагов от них Неджи. - Ого, да это же наш гений! Ты разве не с командой? Я слышал, тебе в наставники достался Майто Гай. Вот уж с кем не соскучишься!
- Да, - сдержанно кивает Неджи, и в этом коротком слове все, что он мог бы сказать в ответ.
Пары рисовых лепешек и горсти сушеной хурмы вполне хватит для обеда. Неджи просит продавщицу завернуть все это в еще один слой бумаги, берет сверток и уже поворачивается, чтобы уйти, когда на его плечо опускается широкая ладонь Хидео.
Неджи не терпит чужих прикосновений. Хватает одного взгляда – такого, что мороз по коже, – чтобы Хидео понял намек. Он убирает руку с плеча Неджи, но не торопится уступить ему дорогу.
- Собираешься тренироваться один?
- Да.
- Вот никогда не понимал, какой толк может быть в такой тренировке. Колошматить по дереву, конечно, жуть как интересно, но еще интересней, когда противник все-таки может тебе ответить. Верно, говорю, Таймей?
- Чего ты ко мне-то вечно за подтверждением обращаешься? - равнодушно пожимает плечами тот, но после тычка в бок согласно кивает. - Точно, точно, от боя с живым противником больше пользы. Доволен? Теперь я могу спокойно поесть?
Хидео его вопрос игнорирует.
- Не против, если мы пойдем с тобой, Неджи?
Он не смеется над ним. Спрашивает серьезно, и ждет серьезного ответа. Впрочем, все ждут от Неджи именно этого, и он никогда не дает никому повода думать иначе.
Тренировка с живым противником. Даже с двумя, потому что Таймей все равно пойдет с ними, как бы он ни сопротивлялся: они с Хидео всегда вместе, это Неджи помнит с детства. Ему предоставляется идеальная возможность наконец-то попробовать новую технику в деле, да еще на людях своего же клана. Просто подарок судьбы, не иначе.
Неджи впервые в жизни благодарит небеса за то, что именно сегодня на пути их команды попался Хатаке Какаши.
- Тренировка? Опять? - стонет Таймей. - Мы же только отчет по миссии сдали, Хидео. Я хочу поесть, принять наконец душ и завалиться спать. Спать, слышишь? Отсюда до моего дома и так полдеревни, а ты тащишь меня еще дальше.
Остаток его недовольного бурчания не разобрать из-за того, что он продолжает говорить с набитым ртом.
- Ну как, Неджи? Согласен? - снова спрашивает Хидео.
- Эй, я с тобой говорю, - пинает его в ногу Таймей.
- Хорошо. - Неджи кажется, что биение его сердца слышит каждый в Конохе. Он крепче стискивает в руках сверток с едой, прижимает его к груди. - Если у вас есть время.
- Да полно! Нет у нас его! - одновременно уверяют его Хидео и Таймей.
Неджи кивает и выходит из-под навеса торговой лавочки на солнце. Небо кажется ему ярче и чище обычного: может, из-за недавней грозы, а, может, потому что сегодня он сможет стать еще немного сильнее.
Позади Хидео уверяет напарника, что тот не так уж и устал после миссии, и что немного поразмяться на тренировке куда веселее, чем бесцельно пролеживать кровать. Которая, кстати, безбожно скрепит, и ее давно бы пора заменить. При упоминании о ее плачевном состоянии Таймей яростно фыркает.
- Ладно, - тычет он в палочкой от кальмара в нос Хидео. - Твоя взяла. Но если мы застрянем там до вечера, ночевать я останусь у тебя, понял?
- Можешь хоть насовсем переезжать, только хватит уже бубнить. Показывай дорогу, Неджи. Мы за тобой.

URL комментария

16:21 

Пишет naruto-fest:
05.09.2008 в 20:40


* * *

Они начинают издалека. Осторожные выпады, пара сюрикенов, брошенных на пробу, чтобы посмотреть, как противник будет действовать – отражать их или уклоняться; запомнить, как он обороняется, оценить слабые места, если таковые сумеешь разглядеть. Попробовать противника на вкус перед настоящим боем.
Хидео левша. В боевой стойке его правое плечо отведено назад, чтобы уменьшить площадь поражения при атаке, ноги согнуты в коленях и напряжены. На руках снабженные металлическими когтями щитки от запястья до локтя, поэтому не стоит думать, что ударить Хидео в сердце, раз уж он стоит, повернувшись левым боком, будет так просто.
Неджи и не думает.
Нападать, используя «джуукен», тоже рискованно: этой техникой владеет каждый Хьюга. В поединках между членами клана все обычно сводится лишь к мастерству ее использования, но Неджи не склонен тешить себя иллюзиями на этот счет. Ему всего двенадцать, и даже при том, что он на голову выше своих сверстников в том, что касается ниндзюцу, Хидео как никак джонин: для него «джуукен» Неджи неопасна.
Конечно, это всего лишь тренировка. Ее цель не победа, а оттачивание навыков, но Неджи привык думать лишь о том, чтобы не оказаться проигравшим. Не уступать, чтобы ни случилось.
Они кружат по поляне – напряженные, сосредоточенные.
Разумеется, Хидео будет драться не в полную силу, но менее опасным это его не делает.
Неджи атакует молниеносным рывком. Подныривает под выброшенный локоть Хидео, метит ему в колено, но промахивается, когда тот подпрыгивает в воздух. Нет времени поднимать голову и смотреть – каждый миг в бое слишком дорого стоит. Неджи откатывается в сторону и снова оказывается на ногах как раз в тот момент, когда Хидео бьет в то место, где он только что стоял: в земле остается небольшая яма. Не приведи боги под такой удар попасть, даже намеренно ослабленный ради тренировки.
- Ох, черт, увлекся, - виновато чешет в затылке Хидео. - Забыл, что должен только защищаться.
- Остолоп, - едко комментирует Таймей со своего наблюдательного поста на ветке соседнего вяза.
Хидео проводит ладонями по щиткам, и металлические когти беззвучно исчезают во внутренних пазах. Он снова становится в боевую стойку, поднимает руки к груди.
Тренировка, напоминает себе Неджи. Просто тренировка.
- Я использую «джуукен», Хидео-сан.
- Валяй. Если выбьешь мне хоть один тенкецу**, угощу тебя обедом.
- В этом нет нужды.
- Да ладно, это же просто обед. Не воспринимай все слишком серьезно.
Неджи смотрит на лицо Хидео, по привычке пытаясь уловить на нем тень лжи или притворства, и понимает, что его сбивает с толку дружеская ухмылка и искренний интерес в серых глазах. Обычно Хьюга не показывают эмоций. Неджи привык к бесстрастным лицам и пустым, леденящим кровь взглядам.
Хидео другой. Странно, что тот же Таймей с ним общается; обычно таких в семье сторонятся.
Быть в их клане значит стать каплей в темной реке, одним из многих таких же, как ты: мерно качаться в общей волне, послушно плыть единым потоком. Ни шагу в сторону, ни слова поперек.
Таковы Хьюга. Клан надменно сжатых губ и покорно склоненных голов.
Неджи знает – нельзя повернуть поток впять. Тем более, если ты всего лишь маленькая капля.
- Позвольте кое-что спросить, Хидео-сан.
- А? Это же не попытка ослабить мою бдительность, правда? - смеется тот. - Давай, спрашивай.
- Из какой вы семьи?
Улыбка сползает с губ Хидео.
- Из старшей, - отвечает за него Таймей. - Но только по рождению. Несколько лет назад он отказался от своего положения из-за…
- Таймей, - резко обрывает его Хидео.
- Ладно, ладно, я молчу.
- Я принадлежу к побочной ветви клана. Они – моя настоящая семья уже больше трех лет.
Неджи невольно вздрагивает, видя знакомое клеймо печати на лбу Хидео, когда тот снимает повязку с протектором.
- Только знаешь что, Неджи? На самом деле неважно, из какой ты семьи. Важно то, кто ты есть сам по себе.
- Ага, - согласно кивает с дерева Таймей. - Вот Хидео как был дураком, так дураком и остался. И не смотри, что тоже теперь с печатью.
- Спать будешь на улице, - кровожадно ухмыляясь, обещает ему напарник.
- Это шутка была, шутка! Нельзя и пошутить, что ли?
В словах Хидео есть что-то, от чего Неджи чувствует, как все сжимается внутри. Что-то, чего он пока не понимает. Такое очевидное и в то же время необъяснимо сложное.
Пусть не сегодня, но когда-нибудь Неджи поймет.
- Я нападаю, - предупреждает он.
- Давай, давай! - в голос Хидео возвращается забытый ненадолго веселый азарт. - На кону халявный обед! Ради такого стоит поста…
Неджи налетает на него раньше, чем тот успевает закончить фразу.
Удары сыплются один за другим, но ни один не достигает цели. Хидео блокирует все попытки противника запечатать ток его чакры, уходя от атак с ловкостью кобры. Кулаки саднят от попаданий в щитки, но Неджи давно привык не обращать внимания на боль во время боя. Он концентрируется на каждом движении, каждом коротком вдохе и отрывистом выдохе.
Выпад, блок, уклонение, снова выпад. В висках бешено пульсирует. Благодаря бьякугану Неджи видит, как чакра Хидео мчится по каналам, крутится маленькими вихрями на кончиках его пальцев. Позволить им коснуться себя значит проиграть.
Всего один удар. Неджи не уверен, что сумеет его нанести, но в его движениях ни тени нерешительности. Все четко, выверено и доведено до автоматизма. Он не думает, как делать, он просто делает.
Когда они отшатываются друг от друга, Неджи весь взмок и тяжело дышит, а Хидео лишь едва запыхался. К шелесту листвы и пению птиц примешиваются звуки ленивых хлопков. Таймей аплодирует, свесив ноги с толстой ветки; его взгляд прикован к держащемуся за левую руку напарнику. Теперь, когда бой окончен, бьякуган ему ни к чему: Неджи видит, как исчезает узор вен вокруг глаз джонина.
- А малыш тебя все-таки сделал, дружище. Стареешь?
Хидео только хмыкает. Нажимает на специальную точку возле ключицы, восстанавливающую ток чакры, и разминает вернувшую подвижность руку. Кажется, случившимся он ничуть не огорчен.
- С меня обед, как и обещал. Наш гений его заслужил.
Неджи устало прикрывает глаза. Взрослые почему-то думают, что ему приятно слышать, когда его так называют. На самом же деле Неджи это прозвище раздражает.
- Передохнешь или продолжим? - с энтузиазмом интересуется Хидео.
- Слушай, пожалей ребенка, - пеняет ему напарник.
- Я в порядке, Теймей-сан. Не нужно обо мне беспокоиться.
«И я уже давно не ребенок», отчаянно хочет добавить Неджи, но все же сдерживается. Он поворачивается к Таймею и кланяется ему – авансом за следующую за поклоном просьбу.
- Я бы хотел попросить вас тоже принять участие в тренировке. Мне нужно, чтобы противников было несколько, и они нападали одновременно со всех сторон.
Таймей скептически приподнимает бровь.
- Уверен, что справишься?
- Да.
- Ну смотри, - пожимает плечами Таймей, а затем складывает руки в печать.
Возле него с громкими хлопками появляются три теневых клона: один из них скучающе зевает, второй и третий недовольно на него косятся.
- Новая техника, да? - сразу угадывает Хидео, бросая вопросительный взгляд на Неджи. Тот кивает. - Тогда я тоже участвую!
Печать, хлопок, и вот уже на поляне стоят четыре Хидео и четыре Таймея. Восьмерых должно хватить, думает Неджи. Теперь главное – не ошибиться.
Он делает глубокий вдох, чертит левой ногой по земле широкий полукруг и замирает так, чуть согнув колени и вытянув перед собой правую руку ладонью к джонинам.
Закрыть глаза, успокоить дыхание.
Очистить разум от ненужных мыслей, оставив там лишь желание победить.
Вслушаться в тихие шаги окружающих его противников.
Ощутить внутри ток чакры – каждой клеткой, каждым нервом.
И выплеснуть ее. Не всю, лишь часть. Кружиться в вихре – не видя противников, не отвлекаясь ни на что, кроме техники. Если потерять контроль и выпустить слишком много, Неджи останется без чакры. А валяться на земле перед врагом, будучи не способным даже пошевелиться – худшее из унижений, которые он может себе представить.
В бешеном вращении нечего не разглядеть, но Неджи буквально чувствует, как что-то, а точнее кто-то, врезается в возведенный им защитный купол, пытается его проломить и оказывается отброшен прочь. Еще несколько ударов одновременно, и все прекращается.
Неджи останавливается, тяжело дыша. Все же он выпустил слишком много чакры – над контролем еще работать и работать. Такими темпами в настоящем бою он сможет использовать эту технику всего пару раз, и если этого окажется недостаточно, итог будет для него более чем печален.
Колени подгибаются, и Неджи падает на землю. В глазах плывет, но он все же видит смазанные фигуры валяющихся невдалеке противников. Всего двое. Теневые клоны, натолкнувшись на купол из токов чакры, похоже, сразу же исчезли.
- Таймей… - сипло давит из себя Хидео – натужно, через силу. - Ты видел? Это же… Глазам своим не верю. Хаккешоу Кайтен.***
- Чего?
- Абсолютная защита. Техника старшей семьи. Неджи, ты только что сделал Хаккешоу Кайтен!
Зрение понемногу проясняется, и Неджи уже может видеть лицо Хидео – ошарашенное и вместе с тем восхищенное, как у мальчишки с побережья, который, открыв поднятую со дна раковину, видит в ней крохотную, сияющую матовым блеском жемчужину.
- Хаккешоу Кайтен, - бессмысленно повторяет Неджи, затем хмурится, мотает головой. - Я… не знал, как это называется. Я просто стал использовать чакру не только в нападении, но и в защите. Этот вихрь получился сам собой, и я еще плохо его контролирую.
- Ты все еще не понимаешь, Неджи, - смеется Хидео. - Уже то, что ты смог сделать Хаккешоу Кайтен, то, что ты догадался, как его применить, сам, без посторонней помощи… Боги воистину наградили тебя силой крови Хьюга больше, чем остальных. Ха, хотел бы я посмотреть на лица Старейшин, когда они увидят это!
И он заливается хохотом – искренним, заразительным, с нотками веселого злорадства. Таймей только закатывает глаза: ему такое видеть, похоже, не впервой.

URL комментария

16:21 

Пишет naruto-fest:
05.09.2008 в 20:40


- Хидео-сан, эта защита… - тихо спрашивает Неджи. Хидео замолкает, чтобы слышать его голос. - Она…
- Абсолютна, Неджи. Я еще не видел ни одного, кто бы смог ее преодолеть. Только научись контролировать объем чакры, который выпускаешь, и никто не сможет приблизиться к тебе даже на шаг.
Неджи опускает голову, позволяя выбившимся из повязки волосам скрыть свое лицо. Его руки все еще дрожат от напряжения, а сердце колотится, как сумасшедшее, но он обещает себе, что чувствует эту слабость в последний раз.
- Спасибо, Хидео-сан, Таймей-сан.
Он станет сильней. Научится побеждать даже в защите.
Пусть у птицы в клетке подрезаны крылья, но она все еще может заклевать противника.
Неджи слабо улыбается – лишь чуть вздрагивают краешки губ – и поднимает голову.
- Я попробую еще раз, Хидео-сан, - уверенно говорит он.
- Только после обеда. Я даже отсюда слышу, как урчит у тебя в животе. Хаккешоу Кайтен отнимает много сил, так что плотный обед – единственное, что тебе сейчас действительно нужно.
Неджи уже открывает рот, чтобы возразить - он слишком упрям и не нуждается в чужих указаниях, но Хидео его опережает.
- И никаких возражений, ясно? Ты, может, и гений, но если свалишься посреди боя от потери сил, никакая гениальность тебя не спасет. Так что поднимайся и вперед.
Глядя на то, как Хидео встает с земли и принимается энергично отряхиваться от прилипших к штанам листьев и травы, Неджи думает, что он чем-то неуловимо похож на Гая. То ли заразительным энтузиазмом, то ли тем, каким непререкаемым тоном приказывает Неджи сейчас же отправляться набивать себе живот.
- Спорить с ним – себе дороже, поверь, - вздыхает Таймей, тоже поднимаясь.
И Неджи почему-то ему верит. Наверное, потому что в этом Хидео тоже похож на его учителя.

__________________
* «Джуукен» (Jūken) – «Мягкая рука»
** тенкецу – точка контроля чакры. Если выбить их все, шиноби не сможет пользоваться чакрой.
*** «Хаккешоу Кайтен» (Hakkeshou Kaiten) – «Небесный Вихрь»

URL комментария

16:21 

Пишет naruto-fest:
05.09.2008 в 20:43


Глава 3

Он проиграл.
И кому? Вечно отстающему, бестолковому и шумному мальчишке, которого никогда и за противника-то не считал. Узумаки Наруто. Уму не постижимо.
Что с ним не так? Что у него есть такого, чего нет у Неджи? Откуда эта его абсурдная уверенность в победе, даже когда запасы чакры исчерпаны?
В памяти по частям всплывает их поединок – каждая атака, каждое слово. Наруто всегда много болтал, Неджи помнит это еще с академии, и он еще тогда считал это пустой тратой времени. В битве нет места словам, только – ударам. Одна из самых простых истин, но Узумаки умудрился оспорить даже ее.
Неджи раздражала его болтовня. Раздражала настолько, что впервые в жизни он позволил себе почти сорваться. Снять повязку с протектором перед кем-то не из их семьи, вспомнить о прошлом: об отце, о печати и долге перед кланом. И даже более того – рассказать об этом Узумаки.
Он же хотел знать, верно? Вот и узнал.
И надо отдать ему должное, в попытках выяснить все, Наруто оказался не меньшим упрямцем, чем сам Неджи. Хотя бы за это он уже заслуживал признания.
Когда он улыбался там, на арене, усталой, но широкой и счастливой улыбкой, Неджи вдруг ясно осознал, что завидует ему. Бестолковому и шумному Узумаки Наруто, который пробьет головой любую стену исключительно благодаря своему чертову упрямству и воле, которой у Неджи никогда не было. Воле принимать решения самому: выбирать куда идти и за что сражаться. Не по приказу клана, а потому что он просто любит свою деревню и друзей.
Если живешь прошлым, не сможешь двигаться вперед. А Неджи хочет идти своей дорогой и решать сам за себя. И он это сделает.
Когда дверь в палату, в которую его принесли с арены, медленно открывается, Неджи ожидает увидеть лишь свою команду, ведь кроме них вряд ли кто-то еще явится навестить проигравшего – на арене начинается следующий бой. Зрители пришли сюда восхищаться победителями, а не жалеть неудачников. Неджи никогда не думал, что однажды окажется в числе последних, но сегодня многое происходит впервые.
Дверь отворяется слишком тихо для Гай-сенсея.
- Прошу прощения, - произносит голос, который Неджи ненавидит уже многие годы. - Не могли бы вы оставить нас наедине ненадолго?
Санитары, еще секунду назад говорившие ему, что все в порядке, замирают под взглядом вошедшего, как кролики перед удавом. Один из них все же сопротивляется, выдавливает из себя дрожащее «но» и замолкает, едва слышит тяжелое:
- Это не займет много времени.
Хьюга Хиаши умеет говорить так, что не подчиниться невозможно. Потому что это приказ. Даже если звучит он, как обычная просьба.
Санитары испаряются в мгновение ока.
Неджи садится на постели. Руки дрожат, голова кружится от слабости: он истратил в поединке всю чакру, но держит спину прямо.
- Что вам нужно?
Трудно смотреть на человека с лицом своего отца.
Сколько бы раз они не встречались после смерти Хизаши, Неджи никогда не поднимал взгляд. Все думали, что это почтение, что он счастлив и горд тем его отец выполнил свой долг перед кланом. Правда же была куда страшнее. Если бы они только заглянули ему в глаза, присмотрелись чуть повнимательнее, то увидели бы в них лишь ненависть. Такую черную и разъедающую, что Неджи никогда не поднимал взгляд, зная, что если это случится, не помогут никакие оправдания. За прошедшие годы он так и не научился лгать.
Но сегодня он хочет, чтобы Хиаши увидел все. Впервые с того дня, Неджи смотрит ему прямо в глаза.
Его накажут за эту дерзость, он знает, но в том, что он сорвался, не только его вина. Наруто заставил его вспомнить, пережить все заново, а Хиаши пришел, чтобы нанести последний удар: ткнуть носом в его место, как зарвавшегося щенка, показать, кто сильней, раздавить. Он ведь здесь за этим, верно? Что еще может быть нужно главе клана от проигравшего?
Неджи не верит ни единому слову, когда Хиаши говорит, что пришел рассказать правду о дне, когда погиб его брат. Он привык ко лжи, привык, что старшая семья помыкает младшей, пользуясь силой печати. С привычками трудно бороться.
Неджи повышает голос. Он почти кричит на главу клана, и только боги знают, почему Хиаши ему это позволяет. Все ведь должно быть, как обычно: гневно сдвинутые брови и разрывающая голову боль от печати. Но боли нет, как нет и гнева. В глазах Хиаши лишь печаль – слишком похожая на ту, что была в глазах отца, когда он в последний раз провел ладонью по тогда еще чистому лбу Неджи.
Он смотрит на свиток, что Хиаши кладет рядом с ним, как на гадюку. Еще одно оправдание? Идеально слепленная история в подтверждение того, что старшая семья всегда права, а младшая ошибается?
Неджи трясет. Он так хочет кинуть этот свиток в лицо Хиаши, что пальцы сводит судорогой. Но на свитке слова «для Неджи», написанные рукой отца. Его почерк не спутать ни с чьим другим, и Неджи кажется, будто он слышит, как что-то с треском ломается внутри, когда он тянет руку и хватает запечатанный лист.
Голос отца звучит у Неджи в ушах. Так странно чувствовать, что слушаешь того, кого потерял много лет назад, представлять, как все произошло в тот день. То, о чем Хизаши мечтал всю свою жизнь, он смог осуществить, лишь умерев. Пойти против судьбы Хьюга. Единственный раз сделать выбор самому, без оглядки на долг перед старшей семьей. Жить каплей в потоке и уйти встречной волной.
Не ради защиты главной ветви, а ради своей семьи и селения.
Отец выбрал смерть по собственной воле, и с этим выбором обрел свободу. Ту самую, которая, как думал раньше Неджи, недоступна ни одному из младших Хьюга.
Хиаши на коленях, его голова опущена к полу. Он просит прощения за то, что все прошедшие годы Неджи жил бок о бок с этой ненавистью. Возможно, если бы он рассказал обо всем раньше… Ждал, пока Неджи вырастет? Пока будет способен понять? А ведь мог и опоздать. Еще пара лет, и Неджи сжился бы со своей ненавистью настолько, что уже не смог бы вот так просто от нее отказаться. И, наверное, даже почерк отца на свитке уже ничего бы не изменил.
Но Хиаши успел.
Неджи не способен выдавить даже слова. Да и не нужны они сейчас, эти слова. Только одно он знает точно – никто и никогда не узнает, что в этот день глава клана стоял перед ним на коленях.
Когда Хиаши уходит, Неджи еще долго сидит, сжимая в пальцах свиток. Ему кажется, что, прикасаясь к нему, он касается руки Хизаши. Совсем как в детстве, когда он засыпал, держась за большую и теплую отцовскую ладонь.
Хорошо, что никого нет рядом. Хорошо, что никто не видит, как по его щекам бегут соленые дорожки слез. Неджи не помнит, когда плакал в последний раз. Кажется, это было так давно, что даже не отложилось в памяти, и будет ли еще когда-нибудь, Неджи не уверен.
Слезы текут по щекам, и Неджи чувствует, как то, что отравляло его все эти годы, вытекает сейчас вместе с ними. Обида, ненависть, бессилие перед собственной судьбой капают на колени теплыми прозрачными каплями и высыхают, оставляя после себя лишь корочку соли.
А за окном взмывают в небо птицы, которым Неджи больше не завидует.
Он все еще думает о них, когда, снеся дверь с петель, в палату ураганом бодрости врывается Гай. Кидается к Неджи, хлопает его по спине так, что у того перехватывает дыхание, и заявляет во всеуслышание, что несмотря на проигрыш, он гордится своим учеником ничуть не меньше, чем раньше. У Неджи закладывает левое ухо.
Ли сегодня не столь активен из-за перелома ноги, но встать в позу Классного Парня и показать Неджи оттопыренный большой палец это ему не мешает. Тен-Тен выглядывает из-за его плеча, улыбаясь и размахивая бумажным пакетом, в котором, судя по запаху, что-то вкусное.
Они все-таки пришли.
- Не унывай, мой ученик! - вдохновенно декламирует Гай. - Мы будем тренироваться еще больше: не только днем, но и ночью! Сила юности вольется в тебя, и, наполненный ею, ты будешь непобедим!
- Ты отлично сражался, Неджи, - кивает Тен-Тен и подталкивает вперед старательно отводящего глаза Ли. - Ну же, Ли, скажи ему.
Тот делает шаг вперед, опираясь на костыль.
- Я… Я не видел твой бой, Неджи, прости. Но как только моя нога будет в порядке, я буду тренироваться еще усердней, чтобы стать сильней тебя.
Неджи мысленно поздравляет себя с тем, что по воле судьбы оказался продолжателем традиций своего учителя. Гордое имя вечного соперника Ли, вне всяких сомнений, принадлежит ему.
Он коротко кивает.
Его слезы уже давно высохли, но Неджи все еще думает, как, должно быть, красива Коноха, с высоты птичьего полета.

URL комментария

16:21 

Пишет naruto-fest:
05.09.2008 в 20:44


* * *

В саду главного дома мало что изменилось с того дня, когда Неджи был здесь в последний раз на празднике трехлетия Хинаты-химе. Старые сакуры все так же величественны, узкие дорожки усыпаны тем же серым гравием и даже огромные белые карпы в садовом пруду, кажется, совсем не постарели. Но рядом со скрученными временем сакурами стоят и молодые деревца, на ветках свиты новые птичьи гнезда, а у карпов в пруду прибавление в семействе. Все меняется, и даже Хьюга, столько рьяно отторгающие любые перемены, не могут этому помешать.
Неджи опускает руку в прозрачную воду, и карпы тут же кидаются к ней в надежде, что она съедобна. Те, что покрупнее, отпихивают молодняк широкими плавниками, но мальки все равно отважно рвутся в бой. Неджи чувствует, как рыбы дергают за волоски на его руке. Глупые. Думают, что это червяки. От их попыток по руке бежит приятное покалывание, и Неджи закрывает глаза, сосредотачиваясь на ощущениях.
Всего полчаса назад он был на арене.
Неджи еще не успел прийти в себя после эффектного появления Гая и команды, как Тен-Тен уже схватила его за руку и потащила за собой на трибуны. Ну конечно, ведь скоро должен был начаться поединок Саске. Кто бы такое пропустил? Большинство зрителей пришли сюда сегодня только для того, чтобы увидеть последнего из легендарных Учиха. Быть единственным выжившим из клана – незавидная участь, даже несмотря на подаренную жизнь. Вот уж на чьем месте Неджи точно не хотел бы оказаться, так это на месте Саске.
Покинуть палату они не успели: до двери оставалось всего пара шагов, когда объявились Таймей и Хидео. Хотя Неджи и тренировался с ними довольно часто, нельзя сказать, чтобы они были большими друзьями, а значит, здесь они могли оказаться всего по одной причине – приказ главы клана.
Лицо Хидео вытянулось, когда Неджи попросил его озвучить слова Хиаши.
- «Проводить Неджи в главный дом, где ему окажут необходимый медицинский уход», - ответил за напарника Таймей. - И закрой уже рот, Хидео, малыш ничего особенного не сказал. Как будто было сложно догадаться, что мы тут делаем.
- Так это… Ну да, в общем-то, - нашелся, наконец, тот. За то время, что Неджи его не видел, Хидео успел заработать себе еще один тонкий шрам на шее, прямо над воротником жилета джонина.
- Но здесь же есть медики, - вмешалась Тен-Тен, - О Неджи смогут позаботиться.
- Извини, малышка, приказ Хиаши-сама, - развел руками Хидео.
Неджи коротко кивнул, давая понять, что все в порядке. К тому же он не горел желанием возвращаться на арену, пусть даже и в качестве зрителя. Воспоминания о поражении еще были слишком ярки, и проверять, помнит ли о нем еще кто-нибудь, совсем не хотелось.
- И почему такие поручения всегда достаются нам? - кажется, у потолка спросил Таймей, когда они уже шли по коридору. - Скоро начнется бой Учиха. Чтобы выбить себе выходной на сегодня я на прошлой неделе отпахал два дежурства за Генджи, между прочим.
- Да ладно тебе, - хлопнул его по плечу напарник. - Мы быстро. Может, еще успеем. Все равно я слышал, он еще не появился. Самоуверенный малец, раз рискует так испытывать терпение Хокаге-сама.
И вот Неджи здесь – с промытыми и перевязанными ранами и чувством, что ему тут совсем не место. Зачем все это? Ясно, что Хиаши хочет загладить вину, но с его стороны все же глупо надеяться, что за один день Неджи забудет все, чем жил последние восемь лет. Он по-прежнему не любит старшую семью. Правда о том дне, когда родилась его ненависть, многое изменила, это верно, но верно так же и то, что Старейшины вряд ли одобрили поступок главы клана.
Карпы неожиданно прекращают атаковать опущенную в воду руку, и Неджи открывает глаза, чтобы узнать, что их отвлекло.
Настоящая еда. Ну конечно. В нескольких шагах от него, присев на корточки, Хината-химе крошит в воду свежую рисовую лепешку.
Она умеет ходить бесшумно, словно тень, но одного этого все же мало, чтобы стать хорошим шиноби. Неджи всегда считал ее ни на что не годной и только недавно начал понимать, зачем ей все это: тренировки дни напролет, мозоли от кунаев на ладонях, кровь и пот, через которые проходит каждый из них. Хината идет своей дорогой – неровной, трудной и совсем не подходящей для наследницы клана, но той, что выбрала она сама.
Вода бурлит от ожесточенной схватки за еду: белые спины мелькают на поверхности, и они так близко друг к другу, что кажется, будто у берега всплыл живущий в пруду змей. Домашний питомец Хьюга.
- Сколько ни корми, они всегда голодные, - улыбается Хината, бросая в пруд остатки лепешки. - Но зато они умеют слушать, как никто другой.
Она смотрит на рыб так, будто они ее лучшие друзья. Те, кому не страшно доверить свой самый сокровенный секрет. Неджи невольно думает о том, сколько времени провела Хината у этого пруда и о чем здесь говорила.
Она переводит взгляд на его руку, ту самую, которую он только что пускал в пруд. С нее капает вода, и намокшие бинты похожи на плоскую змею, обвившую локоть и лениво свесившую с него часть своих колец.
- Неджи-нии-сан, твои бинты.
- Ерунда.
- Нет, - мотает головой Хината. В ее голосе вновь звучит та твердость, что Неджи слышал в их поединке. - Повязка теперь никуда не годится. Я… - она вдруг замолкает, будто испугавшись своей решительности.
Неджи молча протягивает ей руку.
За те годы, что он жил своей ненавистью, не замечая ничего вокруг, Хината успела измениться. И вместе с тем она все та же. Неджи помнит ее робкую улыбку в тот день, когда они впервые встретились.
- У меня с собой есть запасные бинты…
И да, Хината-химе, похоже, тоже до сих пор не научилась лгать. Легкий румянец выдает ее с головой. Она ведь шла вовсе не к пруду, а к Неджи. Иначе зачем ей брать с собой бинты?
- А эта лепешка тоже была для меня? - спрашивает он, бросая взгляд на плещущихся в темной воде карпов. В их выпученных глазах нет ни капли стыда за то, что они только что слопали чужой обед.
Хината нехотя кивает.
Интересно, что еще она принесла в жертву оправданию их якобы случайной встречи?
Хината осторожно кладет пальцы на перебинтованное запястье Неджи. Он видит, как дрожит ее рука, когда она принимается бережно снимать намокшую повязку слой за слоем.
Его раны, в сущности, не так уж и опасны – всего лишь глубокие ссадины, но лекарь старшей семьи клана сказал, что их необходимо перевязать, чтобы не попала инфекция. В академии их учили оказывать себе и друзьям по команде первую помощь, и навыки Хинаты в этом прямо противоположны тому, что может Неджи. Он способен обработать и перевязать практически любую нетяжелую рану, но лишь на себе самом. Когда дело доходит до практики на ком-либо еще, бинты упорно не желают ложиться, как следует. В итоге гипотетическую рану на голове Кибы, который достался ему на занятии по медицине в напарники, Неджи перевязал так, что того опознал лишь Акамару, да и то исключительно благодаря острому нюху.
С Хинатой все наоборот. Она может помочь другому, но абсолютно не способна позаботиться о себе самой. Но, кажется, ее это совсем не беспокоит.
Когда дело доходит до нижних слоев повязки, ее движения чуть замедляются. Аккуратно, чтобы не потревожить рану, она отделяет бинты друг от друга, одновременно наматывая их себе на ладонь. К счастью, намокшая ткань легко отходит.
- Я слышал, тебе стало плохо на экзамене.
Благодаря Хидео с Таймеем можно узнать вообще много чего интересного.
Пальцы Хинаты замирают на миг над раной, а затем она снимает со своей ладони использованный бинт и, присев, кладет его на траву.
- Со мной все в порядке, Неджи-нии-сан, - она сжимает руку в кулак, подносит его к своей груди, туда, где бьется сердце. - Спасибо, что беспокоишься.
- Ты все-таки моя сестра.
Нелепое оправдание, и Неджи это понимает. Еще недавно ему было все равно.
Интересно, каково слышать такое от человека, который тебя едва не убил?
Хината поднимает голову и улыбается ему – робко, неуверенно, но искренне. Она всегда честна с собой и с теми, кто рядом, и, наверное, поэтому, стоя сейчас перед ней, Неджи жалеет о том, что вообще открыл рот. Он ведь никогда не думал о Хинате, как о сестре. Точно так же, как Хиаши для него не дядя, а глава клана, Хината в первую очередь наследница Хьюга. Оттого, что он использовал их родство, как оправдание тому, о чем никогда бы не спросил раньше, Неджи чувствует себя прожженным лжецом.
Хината накладывает новую повязку ничуть не хуже семейного лекаря – быстро, ловко, уверенно. Неджи неожиданно понимает, что не может отвести взгляд от ее пальцев, порхающих над его запястьем.
- Ну вот и все, - довольная собой, произносит она. - Теперь гораздо лучше.
Неджи пробует согнуть руку в запястье, проверяя, не слишком и туго затянут бинт, и кивает в знак благодарности.
- Неджи-нии-сан…
Кажется, Хината хочет сказать что-то, но никак не может решиться. Смотрит в сторону, на пруд, будто ждет оттуда помощи. Неджи вспоминает страх в ее глазах, когда, стоя напротив нее в зале для предварительных боев, говорил, какой беспомощной и жалкой она выглядит в такие моменты. Почему он сказал это? Хотел унизить, доказать свое превосходство? Единственный, кто был жалок тогда, это он сам, но Неджи понимает это только сейчас.
Хината умеет принимать решения сама. И даже лучше, пожалуй, чем Неджи, поэтому он терпеливо ждет, когда она сделает свой выбор.
- Отец хочет, чтобы ты жил с нами, - наконец, на одном выдохе скороговоркой выдает Хината. - И я… и… и я тоже.

URL комментария

16:20 

Пишет naruto-fest:
05.09.2008 в 20:45


Неджи молчит.
Кем он будет здесь? Нахлебником, которого родственники пригрели из жалости? В доме старшей семьи на младших Хьюга смотрят, как на слуг, и потому никто из них не желает задерживаться тут дольше необходимого. А Неджи предлагают остаться.
Перебраться из одной клетки в другую? Нет, спасибо.
Хиаши хватило мужества признать свои ошибки, но это вовсе не значит, что пропасть между главной и побочной ветвью исчезла.
- Неджи-нии-сан?
Хината смотрит на него, Хината ждет ответа. В ее глазах всегда отражается все, что она чувствует. Еще одна непозволительная роскошь для шиноби, но такая редкость для того, кто рожден в Хьюга. Неджи не понимает, откуда в его голове появляется мысль о том, кто же оценит эти глаза по достоинству, когда придет время.
- Я не останусь.
Хината не спрашивает почему. Она понимает гораздо больше, чем может показаться со стороны, однако ничего не скажет вслух. Иногда Неджи это раздражает, но сегодня он ей благодарен.
Резкий порыв ветра налетает внезапно.
Неджи поднимает руку, защищая лицо, и смотрит в небо. Солнце плавится в радужном ореоле, равнодушное к тому, что происходит под его лучами.
Знамя змея. Плохой знак.
Дурное предчувствие бьется и кричит внутри, как пойманная птица, и оно оказывалось верным слишком часто, чтобы Неджи сейчас его проигнорировал.
- Что это?
Весь сад будто смотрит на них сотнями чужих глаз.
- Хината-сама, вам нельзя здесь…
Договорить Неджи не успевает. Земля начинает дрожать, и Хината, не удержавшись на ногах, падает ему на руки. Перепуганные карпы исчезают в темной воде, опускаются ко дну, туда, где безопасней. Неджи и Хинате бежать некуда.
- Змея… Неджи-нии-сан, там змея!
Неджи поворачивает голову в направлении, которое указывает Хината. Там, вдалеке, над Конохой качаются две огромные змеиные головы. Вокруг гремят взрывы – отряд дозорных с окружающей селение стены уже вступил в бой, но против такого чудовища у них нет ни шанса. Откуда оно взялось? Что происходит?
Неджи чувствует, как Хината дрожит в его руках.
- На Коноху напали. Мы должны…
Они появляются неожиданно – восемь шиноби в одеждах Деревни Звука. На то, чтобы подумать, откуда они здесь, времени нет. Неджи без оружия: младшим Хьюга запрещено приносить его в дом старшей семьи, но у Хинаты на поясе сумка с сюрикенами. Это поможет им продержаться некоторое время.
Хината встает Неджи за спину. Она все еще дрожит, но не намерена отступать.
- Бьякуган, - произносят они одновременно.
- Это владения Хьюга. Убирайтесь.
Они не послушают, Неджи знает, но разговор даже в пару фраз даст отсрочку во времени, вполне достаточную, чтоб незаметно отвести руку за спину и вытащить из сумки Хинаты сюрикены.
- Сопляки нам не указ, - нагло бросает в ответ один из шиноби Звука.
А затем кунаи летят со всех сторон. На полпути их встречают сюрикены Неджи: пусть их меньше, но они дают шанс уклониться от остальных. Неджи прыгает в сторону, краем глаза отмечая, как Хината отражает несколько кунаев и едва успевает увернуться еще от нескольких. Один из них пропарывает рукав ее куртки.
Разделиться было ошибкой. Одна она не справится.
Долг младшей семьи – защищать старшую. Нельзя допустить, чтобы наследница пострадала.
Восстановленной чакры хватит, чтобы применить Хаккешоу Кайтен всего раз, но Неджи не может использовать технику, пока Хината в радиусе ее действия. Если бы она смогла двигаться, как он, если бы смогла стать его тенью… Тогда, возможно – только возможно – они бы справились. Идея отдает безумием, но другого выбора у них нет.
- Хината-сама, - Неджи бросает свой последний сюрикен и снова оказывается возле нее. - Вы видели мой Хаккешоу Кайтен в поединке с Наруто?
- Да.
Хината отвечает с такой уверенностью, что Неджи понимает: в тот момент на арене она смотрела не на Наруто, а на него.
- Доверьтесь мне, Хината-сама.
Он резко поворачивается к ней, хватает за руку и дергает к себе.
- Просто держись за меня, - шепчет Неджи ей в волосы. - Хината.
Она кивает, не поднимая головы, вжимается в него так, будто хочет слиться с ним в одно целое: обхватывает за пояс, вцепляется в ткань его куртки на спине. Нет времени на споры или на смущение.
Сейчас они – один вихрь, который сметет любого, кто осмелится к ним приблизиться.
Неджи слышит звон отскакивающих от барьера кунаев и проклятия противников. Пока хватает чакры, они в безопасности, ну а дальше будь, что будет.
Слабость накатывает опустошающей волной.
- Неджи-нии-сан!
Он слышит ее сорванный голос, хватаясь за воткнувшийся в плечо кунай. Вихря больше нет, а значит, они снова уязвимы. Но шиноби Звуки уже только четверо – остальные, видимо, не стали проверять, насколько хватит запасов чакры противника, и двинулись дальше. Неджи надеется, что все слуги уже успели где-нибудь укрыться.
Он выдергивает кунай из плеча и зажимает рану ладонью.
- Неджи-нии-сан…
- Встаньте за мной, Хината-сама.
Нужно выиграть еще немного времени. Еще совсем чуть-чуть, пока сюда не доберется охрана. Хьюга слишком горды и надменны, чтобы позволить врагу находиться на своей земле: тех четверых, что ушли вперед, наверняка уже нет в живых. Ждать осталось недолго.
Неджи чувствует, как пропитавшаяся кровью ткань куртки липнет к спине. Без чакры остается полагаться лишь на навыки рукопашного боя. Проиграть противнику в тайдзюцу – позор для ученика Гая-сенсея, и хотя Неджи обычно предпочитает использовать техники клана, тренировки с Ли не прошли даром.
Он блокирует первую атаку нападающего и, поднырнув под его выброшенную руку, бьет точно в солнечное сплетение. Усиленный чакрой удар в жизненно важную точку – верная смерть. В кулаке собраны лишь ее остатки, но этого вполне достаточно. Шиноби Звука замирает на миг с открытым ртом, будто хочет вдохнуть и не может, а затем падает к ногам Неджи.
Когда Неджи поднимает голову, готовый к следующей атаке, три оставшихся противника уже валяются на земле.
- Скоты, - презрительно кривится Хидео. Кровь на металлических когтях его щитков кажется Неджи слишком яркой в свете окольцованного радугой солнца. - Вы в порядке, Хината-сама?
Та только молча кивает. Страх в ее широко распахнутых глазах тускнеет, отступает перед пониманием: долг шиноби – защищать свое селение и близких любой ценой. Но смерть слишком уродлива, чтобы Хината могла смотреть на нее с таким равнодушием, с каким смотрят остальные.
Когда она кидается к нему и нерешительно замирает с протянутой к его ране рукой, не сделав последнего шага, Неджи думает, что не все должны уметь убивать. Сохранить жизнь порой гораздо труднее.
- Еще четверо ушли.
- Недалеко, - успокаивает его появившийся рядом с напарником Таймей. Судя по тому, что на самом нем ни царапины, а на рукаве пятна крови, с теми четырьмя он уже разобрался. - Наши перебили всех, кто осмелился сюда сунуться, так что здесь теперь безопасно.
Хидео кивает в подтверждение его слов.
- На кого они вздумали напасть? - бормочет Таймей, подбирая с земли валяющиеся у ног сюрикены и запихивая их к себе в сумку. - Хьюга не проигрывают таким ничтожествам.
Земля вновь начинает дрожать под их ногами.
- Чертова гадина, - ругается сквозь зубы Хидео, всматриваясь в клубы дыма среди, которых мелькают огромные змеиные головы.
- Что происходит, Хидео-сан?
- На деревню напали. Не знаю точно, но, похоже, песчаники заключили союз с шиноби Звука. На улицах полно и тех, и других.
- А мой отец… - наконец спрашивает Хината. По ее лицу видно, что она и хочет, и не хочет услышать ответ.
- С Хиаши-сама все в порядке, не волнуйтесь. Неджи, - Хидео переводит на него взгляд, - позаботься о Хинате-сама.
Неджи кивает, и джонины исчезают вместе с новым порывом ветра.
Нападение. Как низко было воспользоваться тем, что на время экзамена чунинов Коноха открыла ворота для шиноби из других скрытых селений.
Все, кто могут, сейчас сражаются. Неджи хотел бы быть там, вместе с ними, но в его нынешнем состоянии от него будет мало толку. Остаться здесь, с Хинатой, лучшее, что он может сейчас сделать.
Признать свою слабость всегда трудней, чем сражаться.
- Нужно вернуться в дом, Хината-сама.
В воздухе начинает пахнуть гарью, но Хинате, кажется, все равно. Она смотрит на качающиеся в клубах черного дыма змеиные головы, и на ее волосах оседают хлопья принесенного ветром пепла – частички сгоревших домов, частички чужих жизней.
- Хината-сама.
Она вздрагивает, когда ладонь Неджи опускается ей на плечо. Полуденное солнце высоко над головой, но по ее телу бежит дрожь, будто от холода.
Она плачет, глядя, как горит Коноха.

URL комментария

16:20 

Пишет naruto-fest:
05.09.2008 в 20:54


Глава 4

Распустившийся бутон хризантемы похож на чудом уцелевший с зимы шар сухого снега – он будто рассыпается по ладони, льнет к ней прохладными лепестками, и кажется, что если убрать руку, цветок непременно разлетится десятками легких белоснежных хлопьев.
Неджи выходит из цветочной лавки Яманака, прижимая к груди треугольный бумажный сверток. Ино кричит ему вслед, чтобы он приходил еще, но в этом нет необходимости: Неджи возвращается сюда каждый год в один и тот же день ровно за полчаса до закрытия, чтобы купить букет белых хризантем* для своей матери. Заходящее солнце отражается в крохотных каплях на их лепестках – Ино поливала их прямо перед тем, как Неджи зашел.
В Сюмбун-но хи** в Конохе столько хризантем, что от их аромата кружится голова.
Неджи идет по улицам к окраине деревни. Там, в небольшой роще, граничащей с владениями Хьюга, похоронена его мать. У отца нет могилы – его тело отдали деревне Молнии как залог мира, но имя Хизаши высечено на скале памяти. Для шиноби это высшая честь.
В этом году весна выдалась теплой, совсем не то, что в прошлом, когда в марте все еще приходилось одевать хаори. По утрам, правда, бывает прохладно, но не настолько, чтобы хризантемы замерзли. На этот раз они простоят дольше.
Когда деревья расступаются, открывая взгляду небольшую поляну, Неджи видит у могилы матери чью-то фигуру. Внутри что-то болезненно, обиженно дергается – его опередили. Сегодня здесь не должно быть никого, кроме него.
Родственницы следят за тем, чтобы надгробие было чистым и ухоженным, но всегда прибирают его до начала Сюмбун-но хи. Неджи не знает, кто еще может молиться здесь, стоя на коленях перед камнем с именем его матери. В вечерних тенях фигуру толком не разглядеть, но судя по длинным, собранным в аккуратный узел на затылке волосам, это девушка.
Подходя ближе, Неджи пытается вспомнить, видел ли среди родственников матери кого-то похожего. У нее всего одна сестра, но это женщина в возрасте, с уже задевшей волосы сединой. Обе кузины матери не подходят по телосложению, они полнее, а ее племянница – по возрасту, ей всего десять.
Мягкая трава заглушает шаги. Незнакомка не слышит, как Неджи подходит, и вздрагивает, лишь когда он спрашивает:
- Кто ты такая?
Почти в тот же миг Неджи понимает, что ответа ему не нужно. Сейчас, вблизи, он узнает эти волосы – темные, отливающие синевой уже покинутого солнцем неба. Когда-то они были короткими почти как у мальчика – бог знает почему, ведь все девчонки обычно так гордятся именно их длинной. Сейчас те дни кажутся такими далекими, словно прошла уже сотня лет.
Они оба выросли, они оба изменились. Два года – не такой уж малый срок.
У Хинаты-химе теперь длинные, спускающиеся почти до пояса волосы. Она больше не похожа на выкинутого из конуры щенка – расправленные плечи и прямой открытый взгляд идут ей гораздо больше, чем детская привычка соединять указательные пальцы в смущении.
Если бы не сгустившиеся тени, Неджи узнал бы ее гораздо раньше. Теперь он чувствует себя так, будто Хината выиграла у него в какой-то маленькой игре, но она просто грустно улыбается в ответ, и от этого ему почему-то становится легче.
- Прошу прощения, Хината-сама.
Она поднимается с колен, кивает. Пара прилипших стеблей ярко-зеленой осоки на ее черном кимоно выглядят, как неосторожные мазки краски на холсте ночи. Неджи пытается вспомнить, когда в последний раз видел Хинату в кимоно. Выходит, что в тот день, когда они впервые встретились. Тогда на ее рукавах были вышиты языки пламени, сегодня – белые хризантемы. Они становятся единым полотном, когда Хината соединяет перед собой руки, – шесть пышных белых цветов без лепестков и стеблей в память об ушедших раньше времени. Зеленому – цвету жизни, цвету их селения, здесь совсем не место.
Неджи наклоняется, чтобы снять с ткани прилипшие к ней травинки, и прежде, чем понимает, что посмел коснуться наследницы без разрешения, чувствует, как теплая ладонь Хинаты опускается ему на голову. Он замирает, не смея шевельнуться, не смея признать, что все это происходит на самом деле.
- Прости меня, Неджи-нии-сан, - тихо шепчет Хината. - Прости, что так долго не приходила сюда. Я… я так боялась…
Ее ладонь дрожит. Неджи видит, как она сжимает пальцами второй руки ткань кимоно, и травяные стебли бесшумно падают с него на землю.
- Я всегда боялась – того, что скажет отец, что скажет клан, что скажешь… ты…
Нужно принять извинения, поблагодарить за них. Нужно выпрямиться и лишить себя тепла ее руки, но Неджи понимает, что не может. Тело будто окаменело: впервые в жизни оно не подчиняется его приказам.
- Я принесла для твоей матери самые лучшие хризантемы.
Хината убирает руку, и будто выпущенный из объятий сильнейшего гендзюцу, Неджи, наконец, может, выпрямиться. Он должен сказать, что наследнице не стоило себя так утруждать, должен поклониться.
Потому что так правильно.
Но он не успевает. Сегодня все наоборот – принцесса кланяется своему слуге, а не он ей.
Ветер шевелит кимоно Хинаты, и Неджи кажется, что лепестки вышитых на рукавах хризантем дрожат под его несмелыми прикосновениями. Сейчас он бы хотел быть этим ветром.
- Они очень красивые, - произносит он, не глядя на Хинату. - Цветы, что ты принесла.
Она поднимает голову, улыбается благодарно, понимая – ее извинения приняты, хотя про них не было сказано ни слова.
Неджи подходит к камню, возле которого уже лежит ее подношение, и, развернув сверток, добавляет к цветам Хинаты свои.
Не рядом – вместе.
Так же, как они сами.
Будь его мать жива, она сказала бы, что Неджи наконец научился слышать не только долг, но и свое сердце.
Хината стоит позади – молча, в ожидании. Неджи не знает точно, чего она ждет, но надеется, что не ошибся, когда подходит к ней и берет за руку. Тонкие пальцы дрожат в его ладони, но Хината не отступает и не отбирает их у него.
Неджи не может спросить, не может принять решение за нее. Он просто произносит тихо:
- Хината.
И этого вполне достаточно для них обоих.
Они слишком долго были чужими – проходя мимо, не встречаясь взглядами, делая вид, что они всего лишь шиноби одной деревни. Но только теперь, спустя одиннадцать лет с их первой встречи, они понимают – быть рядом не то же самое, что быть вместе.

URL комментария

16:20 

Пишет naruto-fest:
05.09.2008 в 20:54


* * *

- А дальше? Что было дальше, мама?
Хиро привстает с колен – настолько ему интересно услышать продолжение рассказа. Он ни секунды не может посидеть спокойно: ерзает на месте, наклоняет голову то к одному плечу, то к другому, но тем не менее не пропускает ни слова. Все, что происходит с героем истории, которую им рассказывает мать, Хиро переживает вместе с ним – каждый бой, каждую ошибку и разочарование. Делит с ним эмоции, примеряет на себя его поступки.
Хината улыбается, глядя на сына: в нем столько жизни, столько надежд и стремлений.
- С храбрым Воином ведь ничего не случилось? - сжав в маленьком кулачке рукав матери, дрожащим голосом спрашивает Хиёко. Ей всего три года, и она похожа на пугливого олененка: жмется к ноге матери, прячась за ее широким рукавом, как за ширмой.
Хината успокаивающе кладет руку на голову дочери.
- Не волнуйся, Хиёко, все закончилось хорошо. Друзья храброго Воина пришли ему на помощь в последний момент, и вместе они смогли победить врагов.
Хиёко выглядывает из-за рукава, радостно улыбаясь. Уверившись, что конец у истории счастливый, она отпускает кимоно матери и складывает руки на коленях. В ее ясных серых глазах больше нет страха.
- А Принцесса была там?
- Конечно. Она сражалась рядом с Воином и его друзьями.
Хиёко задумчиво хмурится.
- Но ведь она Принцесса, верно? Принцессы не должны сражаться. Это неправильно.
Хиро громко фыркает в ответ.
- Это в твоих детских сказках Принцессы такие неженки. Сидят дома и заваривают чай. Я бы со скуки умер на их месте. А вот Принцесса-шиноби – совсем другое дело!
Хиро уже почти взрослый. По крайней мере, он именно так и думает, потому что уже не помнит, что еще недавно сам засыпал под те же самые сказки.
- От девчонок никакого толку, - добавляет он, чуть подумав.
Хиёко снова хватается за рукав матери, будто он ее счастливый талисман.
- А кто недавно пришел с синяком под глазом?
Спросила и тут же спряталась – только ноги видны из-под ткани.
- Это все Харуно! - судя по тому, как энергично Хиро принимается оправдываться, вопрос задел его за живое.
Он уже поступил в академию и на прошлой неделе действительно пришел с занятий угрюмый, с окрашенной в фиолетовый цвет скулой. Принимать какую бы то ни было помощь он решительно отказался. Хинате осталось только вздохнуть. Характером Хиро пошел в отца – если уж упрямиться, то до конца.
- У нее силища, как у Пятой, аж страшно становится. От такой не стыдно и в глаз получить. К тому же это был честный бой: я ее обидел, и она просто защищалась.
- Хиро, - укоризненно качает головой Хината. - Что я тебе об этом говорила?
- Я помню, помню, - отводит тот глаза. - О человеке судят не по его происхождению, а по его поступкам. Говорю же, за дело получил.
У честности много граней, и она, к несчастью, не всегда бывает уместна. Хиро пока еще не умеет отличать, когда стоит говорить правду, а когда нет, но он научится. К тому же чье детство прошло без синяков и ссадин? Это цена за полученный урок.
Колени Хинаты скрыты под кимоно, но она не стыдится того, что на них следы давних падений.
Падая, она училась вставать и идти дальше.
Она еще помнит мозоли от кунаев на своих ладонях, помнит боль и сбитые на тренировках в кровь кулаки. Тогда Киба помогал ей есть, потому что она не могла держать в руках даже палочки для еды – пальцы отказывались ее слушаться.
В их первую ночь Неджи целовал каждый тонкий шрам на ее запястьях – бережно, едва касаясь губами, будто боялся, что снова причинит ей боль. Хината никогда не думала, что когда-нибудь будет благодарить небеса за эти шрамы.
- А почему Принцесса сражалась, мама? - дергает ее за рукав Хиёко.
Действительно – почему?
Хината пыталась ответить на этот вопрос с того самого дня, как случайно услышала слова отца, сказанные им Куренай: «Клану Хьюга не нужна наследница, которая слабей Ханаби».
И это было правдой. Хината знала, что слаба, знала, что не оправдывает ни ожиданий Хиаши, ни ожиданий клана. Но ей так хотелось верить, что все же ее любят.
Все эти годы она сражалась потому, что хотела доказать – она достойна того, чтобы ее любили такой, какая она есть. И именно это она говорит своей дочери сейчас.
Если обычная сказка – это красивая выдумка, местами похожая на правду, то история Принцессы и Воина – правда, чуть приукрашенная ложью. Со всем тем, что было на самом деле: с печалью и ненавистью, радостью и завистью, победами и поражениями.
- Уже поздно, - Хината берет дочь на руки и укладывает ее на уже разобранную постель. - Пора спать.
Хиро, тяжело вздохнув, забирается под одеяло сам. Конечно, спать ему нисколько не хочется, ведь история снова прервалась на самом интересном месте, но ослушаться он не смеет. Младшая сестра лежит на соседнем футоне, вцепившись в одеяло маленьким крабом: она боится темноты, и потому Хината оставляет в углу комнаты светильник, похожий на столбик заключенного в тонкий полупрозрачный картон света.
Хината желает детям спокойной ночи и уходит. Уже претворяя за собой седзи, она слышит позади тихий дрожащий голос дочери:
- Нии-сан?
Хиро обреченно вздыхает.
- Да ладно, ладно, можешь спать со мной. Трусишка.
Хиёко откидывает свое одеяло и, шлепая босыми ногами по полу, перебирается на футон брата.
- Нии-сан хороший. Хиёко сильно-сильно его любит.
- Спи уже, дурашка, - бормочет он. - И не бойся темноты. Что в ней такого страшного?
Сестра прижимается к его плечу.
- Она… темная, - шепчет Хиёко страшным шепотом. - В ней живут чудовища.
- Ну вот еще, - тихо смеется Хиро. - Никто там не живет. Ты не думай об этом. Лучше думай, что темнота мягкая и теплая, как одеяло.
- Как… одеяло? - Хиёко закрывает глаза; пальцы, лежащие на руке брата, слабо дергаются: ее клонит в сон. - Я попробую подумать… нии-сан...
Когда голоса детей замолкают, и лишь едва слышно их тихое дыхание, Хината отступает от дверей и мягкими бесшумными шагами идет в спальню. Солнце уже скрылось за горой с лицами Хокаге, и весь дом окутан тенями, словно черными шелковыми лентами.
Хината не боится темноты. Ее бьякуган видел слишком много того, чего бы ей хотелось никогда не знать, и потому давным-давно она усвоила одно – есть множество вещей, которые гораздо страшнее самой непроглядной ночи. Она плакала когда-то, желая ослепнуть: всевидящие глаза оказались не таким уж даром богов.
Хината останавливается перед дверьми спальни. Неджи еще не вернулся, и ей не хочется быть там одной. Лучше постоять здесь еще немного, вдыхая сумерки и глядя на первые звезды. На прошлом летнем фестивале рядом с ними расцветали пионы фейерверков – яркие, пышные. Взгляд не оторвать. Они стояли, подняв головы к расцвеченному вспышками небу, и Хиёко смеялась, протягивая к нему руки, а захваченный зрелищем Хиро даже забыл про данго.
В тот год, когда Старейшины склонили головы перед новым главой клана, в год, когда клан дал согласие на их брак, на фестивале Танабаты под цветущим небом Неджи впервые коснулся губ Хинаты. И те слова, что он сказал тогда, звучали для нее громче сотен залпов фейерверков.
- Дети уже спят?
Она вздрагивает, когда Неджи обнимает ее сзади – от неожиданности, не от страха.
- Да. Хиёко снова забралась в кровать к Хиро.
- Все еще боится темноты?
Хината кивает, чувствуя, как Неджи водит носом по ее волосам и останавливается возле уха.
- Она вырастет и станет сильной, - уверенно говорит он.
И он как всегда прав.
- Пойдем в дом.
Неджи берет ее за руку, поворачивает лицом к себе. Хината улыбается ему в темноте, зная, что он почувствует улыбку прижатой к ее щеке ладонью.
Когда-нибудь она расскажет своим детям, как храбрый Воин стал королем, и как Принцесса-шиноби заново училась называть его по имени.



~конец

___________________________
* В Японии белые хризантемы преподносят в качестве подношения умершим. Их
кладут на могилы или домашние алтари.
**Сюмбун-но хи – день весеннего равноденствия, отмечается 21 марта. В течение недели дня Равноденствия люди посещают кладбища.

URL комментария

11:22 

[more]
28.01.2010 в 12:11
Пишет bannshi:

Ностальгия...
Этот фанф, как монета, имеет аверс и реверс, поскольку посвящен двум разным людям.

Название - Я подарю тебе свободу
Автор - bannshi
Жанр - романс
Пейринг - Хината, Нэджи
Рейтинг - G
Размещение - запрещено


- Воля Огня - это сердце, душа и разум! Это неразрывные связи!- частенько поучали молодняк почтенные Коноховские старцы.
Нужно заметить, что ни первым, ни вторым, ни третьим молодежь селения не была обделена. По крайней мере, любой из юных шиноби точно знал, что такое связи: кто что и кого любит, кто кем и чем дорожит, кто к кому и чему привязан. Знал, что связи опутывают Скрытый Лист, как шелкопряд оплетает свой дом-кокон: конец нити всегда возвращается в самое начало плетения. И с уверенностью мог сказать, что начиная с сытой и довольной своей жизнью блохи в густой шерсти Акамару, связи, с десяток раз обернувшись вокруг деревни, обязательно к этой самой блохе и приведут...

Хината понимала, что он никогда не ответит взаимностью. Знала, что его давно и больно бередят немыслимо растянувшиеся на четыре года и сотни километров, но так и не разорвавшиеся связи. Знала, что Коноха намертво вцепилась-вгрызлась в него клещами-щипцами предназначения и долга, выворачивая его душу наизнанку. И чувствовала, что обязательно наступит момент, когда зажимы, цепкие крючья, удерживающие два конца этой эластичной ленты, разрушатся под напряжением немыслимой сердечной жажды, и тогда две противоположные стороны понесутся навстречу с неимоверной скоростью, чтобы впечататься друг в друга неразделимо. Знала и просто была рядом, ничего не требуя взамен, находя определенное место в душе каждой, так искренне протянутой ей Наруто, ниточке-связи. Разве можно дотронуться до солнца, не опалив душу, если ты не космический холод? Но можно любоваться им и наслаждаться его восхитительным теплом, купаясь в ослепительных волнах золотого света. Наруто, такой жаркий и непримиримый, растопил в ней лед неуверенности в себе и веры в предопределенность, и Хината обрела настоящую свободу: свободу мыслей и чувств...
...Время шло плавно и неторопливо, и из самых потаенных ее душевных закоулков, нежная и робкая, хрупким ростком начала пробиваться так старательно замурованная клановыми предрассудками, сестринская любовь. О, это была совсем иная любовь, странная, непонятная, но от этого она не теряла ни глубины, ни тайны. Хината чувствовала все эфемерные, трепетные паутинки душевной связи, которые стягивают кровную родню покрепче туго закрученных пеньковых канатов. Вот она, тончайшая сетка, сотканная из надежд и желаний, из горечи и разочарования, из радости и печали... И в ней, как роса в радужныж переливах ее сердечные слезы. Легчайшее прикосновение - и дзинь, одна хрустальная капля- воспоминание сорвалась с основы: ты слаба, Хината, ты недостойна быть главой клана!... Дзинь, - другая: неудачник так и останется неудачником, путь шиноби не для тебя, Хината!... Дзинь, - третья, четвертая, сколько же их!
"Неджи, как же ты меня ненавидел когда-то..."

...Они узнавали друг друга заново, тянулись, как вновь обретший зрение тянется к уже забытому миру, впитывая насыщенные краски, наслаждаясь полутонами, материально ощущая цвета. Стали близки той особой близостью, которая может быть только между родственными душами. Когда фразу, начатую одним, договаривает другой, когда вообще не нужно слов, все читается по глазам, когда незачем спрашивать: "Как ты?" - а просто чувствовать, читая в сердце...

...Медленно остывающая земля не спеша делилась накопленным за день теплом с прозрачным, прохладным вечером. Он бережно укрывал ее мерцающей шалью из звезд и светляков. Сумерки падали с неба причудливыми тенями-волнами - и вот уже весь сад погружен в необъятный и таинственный полумрак. Вы когда-нибудь наблюдали, как распускается ночная фиалка? Как раскрываются ее нежные лепестки, окутанные лунным шелком, как озаряется она изнутри теплым мягким светом, принимая ласки ночного светила? Как неприметная днем, она распахивает наконец, свои лиловые глаза навстречу серебристой лунной дорожке, не боясь быть непринятой или непонятой.
- Красавица, какая красавица, - шепчет ночной бриз, пьянея от изумительного аромата. - Хочешь быть свободной? Доверься мне и я подарю тебе мир, - напевает он.
И фиалка, доверчиво кивая, стряхивает на его легкие крылья золотистую пыльцу - мельчайшие песчинки-биссеринки звездной пыли. А ветер, кружась в страстном танце, уносит ее бог весть куда, в необозримые вселенские дали.
- Иногда судьба загоняет нас в клетку, Неджи. Но может ли она заставить птицу отказаться от полета? Нет, судьба не всевластна.
"Красивая, какая красивая, когда она успела стать такой сильной?" - Неджи осторожно коснулся ее руки. Теплая изящная ладонь сразу же накрыла его пальцы, окружая заботливым теплом.
- Я перепробовал десятки способов, сотни дзюцу, ты ведь знаешь, Хината... Но я не сдамся! - взглянул решительно в глубокие прозрачные глаза.
Мягко улыбнулась:
- Более всего на свете я хочу, чтобы ты стал свободным, брат мой. Я поняла простые вещи, Неджи. Ночь очищается днем, осень - зимой, а кровь - кровью. Клановые проклятия можно разрушить, не снимая дзюцу.
Взметнулись в изумлении тонкие брови, жадным, стремительным порывом развернулся к сестре, стараясь осмыслить, понять, поверить...
- Просто доверься мне, Неджи... Закрой глаза, - коснулась невесомо бледной щеки, неспешно потянула край белого бинта, стягивающего высокий лоб. Одно за одним ниспадали полотняные кольца; влекомые движением воздуха, как крылья большой птицы, взметнулись роскошные темные волосы, каскадом упали на широкие плечи. Дотронулась, вдохнула запах - свежий, запах чистых снегов с поднебесных вершин. Какой совершенный, безупречный, идеальный, какая кристальная красота... Неджи замер, потеряв ощущение пространства и времени, отдаваясь во власть нежных прикосновений. И только трепет глубоко внутри, стократно усиливающий непритязательные ласки, давал понять, что он еще здесь, в ночном саду.
- Почувствуй меня! - прижалась мягкими теплыми губами к его, чуть приоткрытым, ищущим. Дыхание стало легчайшим, поверхностным - не спугнуть бы, не растерять... Неджи чувствовал сестру так остро и полно, как путник чувствует развилки дорог, как озябший близость тепла, как страдающий жаждой большую воду. Этот поцелуй не нуждался в ответе, он сам был ответом, ключом, открывающим запретные тайные замки их мирозданий. Неджи ощущал ток чакры сестры, светло-голубой, бурной, стремительно вращающейся вокруг пульсирующего сердца. Видел, как она взбудораживается, взбивается, проходя тэнкецу, словно поток на горных перекатах, как в нее яростно врезается его собственная, ярко-синяя. Как кружатся они в безумном, бешенном танце, смешиваясь, сливаясь, как подчистую вымывают чужеродное, неестественное, навязанное. Неджи отчетливо ощущал, как исчезает, расплываясь, размываясь, клановое клеймо. Он очищался чакрой самой искренней, самой чистой и бескорыстной, самой свободной из Хьюг. Сейчас, еще совсем немного, еще чуть-чуть...
... Не хватило одного мига, одного шага, одного вздоха... Но они были счастливы. В следующий раз они станут еще ближе. В следующий раз все получится - знали они...
Заглянул в лиловые зеркальные глаза, ловя свое отражение, погружаясь в ее мысли.
"Доверься мне, и мы сломаем твою клетку! Поверь в меня, и я подарю тебе свободу!" [/MORE]

URL записи

11:05 

[more]
27.12.2008 в 14:55
Пишет DreamerNat:

А вот и он, мой новый фик)))
Название: Больше, чем сестра
Авторы: DreamerNat, [Aska]
Бета: asmodian-82
E-mail: DreamerNat@yandex.ru
Категории: гет
Жанр: агнст, Plot bunny, романтика (оО), POV
Пейринг: Неджи/Хината
Рейтинг: R
Дискламер: все права принадлежат их законным владельцам
Размещение: запрещено
Предупреждения: инцест, АУ, ООС, пафос, возможны резкие перемены в настроении персонажей. Расхождения с мангой, рояли в кустах.
Статус: закончен, продолжения не предполагается
От авторов:
Дримма: этот фик был рожден слишком спонтанно, но я безумно счастлива. Впервые за всю свою практику фикрайтера я получала искреннее удовольствие от написания. Желаю и вам насладиться от чтения!
Аска: читайте на здоровье, пожалуйста.

Неджи:

Жаркий день подошел к концу, уступая право неожиданно прохладной ночи.
Я бесшумно шагал по пустынному пляжу, ощущая прикосновение мокрого песка к босым ступням.
Хината уже ждала меня, хотя до оговоренного времени было далеко. Желание побыть ещё немного наедине с собой, окончательно убедиться в правоте принятого решения осталось неисполненным. Сестра меня заметила и нерешительно приветствовала рукой.
- Нии-сан, - её голосок звучал как всегда тихо, неуверенно. Как всегда раздражал.
Я укоризненно посмотрел на Хинату – всё такая же стеснительная и наивная. Казалось, она совсем не понимала, зачем я назначил ей встречу глубокой ночью на безлюдном пляже. Казалось, она верила в ту глупость, которой я объяснял свои мотивы.
Купание при луне. Как в детстве. Чтобы снова верить друг другу. Чтобы снова быть рядом.
Я сам толком не осознавал, чего хочу. Мести? Нет, такое желание не застилало мне глаза, пусть и появлялось не раз. Скорее я пришёл сюда с намерением объяснить Хинате, сколько зла и страданий она мне причинила, проучить её за это, наказать.
«Настало время расплачиваться за совершённые ошибки, Хината-сама».
Я оценивающе смотрел на свою сестру: красивую точеную фигуру скрывал старомодный сарафан, который я бы предпочел сжечь на месте. До меня никак не могло дойти, что заставляет красавицу, каких поискать, одеваться в это тряпье.
Я чувствовал себя преступником без доли раскаяния. Предателем, лжецом, палачом. И даже единственный свидетель, в лице холодной и далекой луны, не мог меня остановить.
Сам раздеваться я не спешил, хотелось в полной мере насладиться растерянностью сестры, смущением и стеснением.
Я не мог оторвать взгляда от её красивого лица, на котором застыло выражение неподдельного страха. Хотелось запомнить Хинату именно такой: чистой и неприкосновенной, немного напуганной, но доверчивой. Сколько мне надо было времени, чтобы навсегда запечатлеть в памяти светлый образ – я не знал. Помнил лишь то, что уже через несколько часов моя сестра будет раздавлена, унижена, наказана.
- Хината, ты чего мешкаешься? – хрипло спросил я. Дыхание непроизвольно перехватило, когда тонкая лямка скользнула по загорелому плечу.
Хоть желание подступило незамедлительно, пойти у него на поводу я не мог. Так как пугать волчьим оскалом этого ягненка пока не собирался.

Хината:

Пустынный пляж выглядел угрожающе. Я уже несколько раз пожалела, что пришла сюда раньше назначенного времени. Каждый звук, каждый шорох, каждый порыв ветра заставляли моё сердце замирать от страха. Как же хотелось, чтобы поскорее пришёл нии-сан.
Я верила, что Неджи не позволит долгое время пребывать в одиночестве, что он с минуты на минуту появится, успокоит; что долгие годы страданий остались позади, что теперь мы всегда будем рядом.
Я не слышала его шагов, но ощущала присутствие. Всего через несколько секунд из темноты стал проявляться силуэт брата. В животе словно вспорхнули тысячи бабочек, готовых вырваться наружу. Мне хотелось подбежать к нему, обнять, улыбнуться, но тело стало таким тяжелым, свинцовым, неподвижным. Усилием воли я заставила себя ему помахать. Нии-сан не должен был думать, что мне не в радость его видеть.
Сердце остановилось, когда Неджи посмотрел на меня. Так холодно и пугающе. На его лице не было и тени улыбки, что не могло не огорчать. Я так хотела знать, что же произошло за долгие годы разлуки, почему любимый брат больше не улыбается, кто развел между нами такую пропасть.
Жестокий голос обжог больнее огня. Пальцы дрогнули на лямках сарафана, но через секунду, справившись с собой, я продолжила их развязывать. От царившей вокруг тишины стало не по себе. Шорохи больше не пугали, оставался лишь страх непонимания.
- Я… я сейчас, Неджи-нии-сан, - улыбка обстановку не разрядила. Да и навряд ли нерешительно дрогнувшие губы можно было так назвать. Я никак не могла осмелиться заглянуть ему прямо в глаза. Боялась, что не выдержу холода, отражающегося там.
Трясущимися руками я стянула одну бретельку. До того как рука потянулась к следующей прошло не меньше минуты. Позориться перед братом не хотелось, а тот купальник, в который меня облачили подруги, был бесстыдно откровенным.
Сделав усилие над собой, я, наконец, осталась только в бикини. От взгляда Неджи меня почти лихорадило. Сдерживать слезы было очень сложно. Я хотела произвести на него впечатление, порадовать, а сейчас стояла перед ним, тяжело дыша и боясь пошевелиться.
Резкий порыв ветра привел меня в чувство.
- Ты ещё не разделся… - я скорее утверждала, чем спрашивала. Неджи так и продолжал стоять, упрекающе глядя на мое тело. – Я, наверное, пока ты раздеваешься пойду к морю… Подожду тебя там…
Но так и не шелохнулась.

Неджи:

Голова раскалывалась от боли. Я так старательно отгонял от себя посторонние мысли, что чуть не сошел с ума. Моя решимость таяла, как снег по весне. Я уже совсем не был уверен, что хочу её наказать. Сомневался в том, что готов растоптать того светлого ангела, что стоял передо мной, обреченно глядя в глаза. На какое-то мгновение мне показалось, что Хината всё понимает, что она смирилась с судьбой, что готова принять удар.
Пляж погрузился во тьму, и я увидел её истинный лик. Моя сестра была демоном, так удачно маскирующимся под Святого. Луна, что через мгновение показалась из облаков, уже не могла скрыть истину. Пусть всего на секунду, но я увидел настоящее лицо Хинаты.
Мне хотелось кричать, но я боялся вздохнуть. Мне хотелось убежать подальше, но я продолжал стоять. Мне хотелось навсегда забыть Хинату, но я усердно запоминал те образы, что мелькали на её лице.
Я хотел, чтобы в голове не осталось ни единой мысли о том лживом ангеле, ореол, над головой которого, вот-вот погаснет.
Луна, словно прожектор, освещала мою сестру. Сестру? Как странно звучало это слово. Возможно, если бы судьба позволила нам быть просто детьми, играющими в одной песочнице, жизнь бы не была таким Адом. Я бы не чувствовал цепей, что оковывали меня по рукам и ногам. Но сейчас думать об этом было поздно.
Хината стояла передо мной в откровенном бикини, так выгодно подчеркивающим статную фигуру. Запоздалое желание, но самое сильное. Мне хотелось получить её сейчас. Всю. Целиком и полностью. Стать властелином её души, хозяином тела, укротителем воли. Я представлял, как забывая обо всем, беру её. Страстно, грубо, оставляя неизлечимые следы в душе и на теле.
Но торопиться было нельзя. Хината так умело меня мучила столько лет, что я не мог не отплатить ей той же монетой. Она должна страдать очень долго.
Окончательно вернувшись в себя, я подошел к ней вплотную. Руки сестры были покрыты гусиной кожей, а тело бил озноб.
- Почему ты дрожишь? Разве сейчас холодно?

Хината:

Легкая дрожь прошла по телу, постепенно перерастая в серьёзный озноб. Я пыталась успокоиться, но ничего не выходило. Меня охватила паника. Суровый взгляд Неджи подрывал остатки самообладания. Взять себя в руки было уже невозможно.
Ночь была прохладной, но дрожала я сильнее, чем предполагала погода.
Что-то похожее бывало раньше, когда-то давно. И случалось довольно часто.

- Хината, запомни, ты не имеешь права на ошибку. Ты наследница моего капитала. Ты первое лицо всей корпорации Хьюга.
- Да, понимаю.
Я пристально смотрела на серьёзное лицо отца. Видела, насколько для него важна моя состоятельность. Изо всех сил стремилась оправдывать его ожидания.
- Хината, я был сегодня на родительском собрании.
Сердце забилось чаще. Уже несколько лет отец не уделял ни секунды на беседы со мной. Лишь ежедневно повторял, как важно, чтобы я стала гордостью семьи. Я бы воспарила до небес от осознания того, что папа вновь интересуется моей жизнью, но та холодная интонация, с которой он говорил, приковала меня к земле.
- Я разговаривал с классным руководителем и смотрел журнал.
Волноваться было не о чем, училась я на «отлично».
- У тебя весьма высокий средний балл, но ты третья по успеваемости.
Меня тут же бросило в жар. Я изо всех сил добивалась этих оценок, старалась, как могла, а отец говорил о том, что я третья среди самых лучших.
- Это позор для нашей семьи. Как ты могла позволить детям из семей среднего класса тебя обойти?
Я хотела возразить, но голос пропал. Ледяной взгляд гипнотизировал, пугал, приносил невыносимую боль. Мной мгновенно овладела паника. Я не знала, как ещё смогу завоевать уважение отца, которое было необходимо больше воздуха.
Несколько лет я мечтала только о том, чтобы хоть раз отец посмотрел на меня так, как смотрит на Ханаби… или смотрел на Неджи до того, как тот исчез из наших жизней. Делала всё для осуществления своего желания, но по прошествии времени оказывается, что все попытки были тщетными, слабыми, бесполезными.
Я стояла, виновато глядя на отца. Тело сотрясала крупная дрожь, что не ускользнуло от внимания папы.
- Хината, когда ты перестанешь приносить мне лишь одни разочарования? Ты – моя единственная ошибка, но ошибка колоссальная, фатальная и неисправимая. Я порой задумываюсь, за что меня так наказывают высшие силы…
Тяжелый вздох, словно удар кувалдой по голове и снова этот взгляд, полный упрека и отвращения. В тот момент я была поглощена ненавистью к самой себе, меня душили слезы, раздирало чувство вины.
- Отец, прости… я… я буду стараться ещё сильнее.
- Хватит, - нет, отец не кричал, в его голосе всё также слышались ледяные нотки. – С этих пор я не хочу тебя видеть. Ты отправляешься на учебу в пансионат. Хотя надежды на то, что из тебя вырастет кто-то достойный носить имя Хьюга, уже нет.
Только через несколько лет мне удалось понять, как хорошо было, когда отец повторял, что я должна стать гордостью семьи. Я практически не видела его, но и в те редкие дни, когда нам доводилось встретиться, папа молчал. Больше не слышала его голоса, видела лишь взгляд… полный немого упрека. Взгляд, что заставлял меня впадать в панику и терять контроль. Взгляд, что оставлял неизлечимые раны в моей душе.

Сейчас Неджи смотрел точно также, что не могло не отразиться на моем поведении. Только я совсем забыла про то, что Неджи - не мой отец, что он любящий брат, с которым нас беспощадно развела судьба. Ведь все невзгоды, что выпадали на мою детскую долю, я проходила только с его помощью, прячась за его спиной.
- Наверное, от бриза. Он прохладный, - наконец смогла ответить я. И хоть удалось немного совладать с собой, в глаза Неджи я всё равно предпочитала не смотреть.

Неджи:

Ждать больше не было ни сил, ни желания. Да и чем дальше я оттягивал запланированное, тем слабее становилась моя воля.
Осторожно коснувшись рукой плеча сестры, я стал вдыхать аромат, который исходил от неё. Я не знал, что чувствую в этот момент, но это было намного сильнее, чем ощущение достигнутой цели. Все мои тайные желания сейчас прорывались наружу. Разве мог я признаться когда-то сам себе, что безумно хочу Хинату? Разве мог я услышать голос собственных инстинктов, разве мог пойти у них на поводу? Но сейчас, когда она была так близка ко мне, когда доверчиво прижималась к моему телу, врать себе больше не было смысла.
Я завидовал собственным рукам, которые имели возможность гладить нежную кожу. Завидовал глазам, что могли любоваться её красотой. Завидовал ушам, которые ловили шорохи, вздохи, слова.
Держать Хинату в неведении становилось трудно. Хоть она была наивна, чиста и глупа, всё равно где-то в глубине души осознавала, чем закончится этот вечер. Но это ничего не меняло.
Мне действительно не хотелось пугать её раньше положенного срока, поэтому я изо всех сил стремился сгладить обстановку.
- Помнишь, в детстве мы тоже так обнимались, нас не заботил окружающий мир. Я рад, это время что вернулось.
Совладать с инстинктами было сложно. Однако я старался. Ничто, даже собственная слабость, не должны были испортить запланированного.

Хината:

Если пять минут назад я заставляла себя что-то делать, то сейчас стремилась остаться на месте. Неджи меня пугал, но мне не хотелось его обижать.
Я хорошо знакома с чувством страха, и спутать его с каким-либо другим было невозможно. Значит, я действительно боялась собственного брата.
Когда его пальцы коснулись кожи, внутри словно что-то взорвалось. Я никогда не испытывала подобного от прикосновений. Моё отношение к происходящему пугало больше, чем события, что так стремительно развивались.
Даже объятия, такие близкие и родные, не смогли меня заставить пошевелиться. Я так и продолжала стоять безвольной куклой, подчиняющейся власти своего хозяина. Только взгляд Неджи не смог подчинить себе. Мне приходилось смотреть в темноту ночи за спиной брата, сейчас бы я ни за что не отважилась заглянуть ему в глаза.
Сердце каждым ударом гулко отдавалось в груди и даже стало неловко от сознания того, что нии-сан, наверное, чувствует это.
Вопрос Неджи меня удивил.
«Помню ли я? Неджи… Я берегу каждый осколок воспоминания, словно это последнее, что есть в моей жизни. Берегу в сердце ту крепкую нить, что прочно связала нас в детстве».
- Я рада, Неджи, я счастлива… что сейчас рядом с тобой.
Страх мгновенно исчез, мои руки обхватили его спину, плотно притягивая к себе.

Неджи:

Ритуал начинался. Хоть четко продуманного плана у меня не было, я свято верил в то, что все пройдет так, как надо. Помешать себе мог только я сам. А этого допущено быть не может.
Злой демон, голос которого отчетливо слышался в голове, подсказывал что делать. Всего на несколько секунд мне удалось вновь стать собой и последний раз посмотреть в глаза сестре.
Её взгляд был чист, доверчив, задевал меня за живое. Но черти, что рвали душу, не позволяли уйти от цели. Этот вечер станет смертью Хьюга Хинаты.
Что-то настойчиво прорывалось в сознание и умоляло оставить её такой, какая есть. Ведь она сумела свести с ума без посторонней помощи, растопить лед в моей душе, сделала уязвимым. Только из-за Хинаты слабости сердца окутали меня с головой. Только из-за неё я разборчиво стал слышать голоса демонов и совести. Она сама не понимала, что творила и какую власть надо мной имела. И я бы покончил с этим уже давно, если бы все происходящее не приносило мне садистское удовольствие.
Я стал рабом своих желаний, а жестокие удары судьбы перестали пугать, злить, удивлять. Мне больше не приходилось бороться с высшими силами – я просто делал по-своему.
Ноющее чувство в паху не давало покоя. В то время как порочное одеяние Хинаты ещё больше заводило.
Прикрыв глаза, я потянул за лямку купальника. Узел был завязан непрочно, словно моя сестра понимала, когда шла сюда, что крепкие узлы нам не нужны. У неё не было возможности даже пискнуть – я не позволял. Сейчас мне в крайние сроки надо было получить её доверие.
- Я твой брат, ты ведь не забыла. – Мой голос мог звучать и помягче, но жалеть Хинату я не хотел. – Мы должны верить друг другу, иначе зачем сюда пришли?
Я мягко гладил её по волосам, пытаясь на время успокоить.
- Покажи, что помнишь прошлое. Докажи, что между нами не сожжены все мосты. Я хочу в этом убедиться.

Хината:

Прикосновение пальцев Неджи заставило вздрогнуть. Лямка верхней половины купальника угрожающе натянулась, и я поспешно попыталась отстраниться. Однако Неджи не позволил мне осуществить задуманное. Он лишь крепче сжал меня в объятиях.
Перед глазами мгновенно возникла картина давно минувших лет. Слишком расплывчатая и нечеткая, но такая родная.

Отцы подарили нам с Неджи по путевке в самый дорогой летний лагерь. Тогда мы ничего не понимали, но были безумно рады, что целое лето нам удастся провести вместе.
С первого дня пребывания там мы ни на секунду не расставались. Я была по-настоящему счастлива. Как было здорово ощущать присутствие брата рядом, его заботу и любовь. В то время ничего важнее для меня не было. И, казалось, Неджи тоже получает истинное удовольствие от пребывания здесь, вдали от родителей и их взрослых проблем.
Брат всегда поддерживал меня и защищал. Только с ним я могла позволить себе быть более раскованной, шутить и улыбаться. Тогда окружающий мир не имел значения. Я пыталась прочувствовать каждую секунду, что находилась вдали от строгого отца.
Лето подходило к концу, а моей радости не было предела. Это время стало самым лучшим и запоминающимся для меня. Лишь однажды за всю смену мы с Неджи не были вместе. По глупой случайности разминулись. Я тогда была на пляже одна. Без него. Вокруг было много посторонних людей, но когда брата не оказалось рядом, вся боль одиночества снова вернулась ко мне.
Тогда мальчишки из старшего отряда решили поиздеваться надо мной. Обманули, сказали, что с Неджи беда, увели от вожатых. Когда я оказалась с ними одна, далеко от всех, кто мог помочь, − поняла, как же глупо было поверить. Мальчишки хотели всего лишь, чтобы я сняла купальник. Обещали, что не тронут, если я просто разденусь. Но я стояла не двигаясь. Сердце практически перестало биться. Слезы застилали глаза, поэтому вокруг ничего не было видно.
В состоянии шока я пребывала долго. Не помню, что происходило вокруг. Очнулась я только тогда, когда столь знакомые руки нежно обняли меня. Сомневаться не приходилось – это был Неджи. Я не знала, что происходило, пока я была беспомощна, но в тот момент он был рядом.

Сейчас, когда он прижимал меня к себе, я снова почувствовала то забытое состояние счастья, когда рядом с тобой находится кто-то сильный. Тот, кто закроет от непогоды, защитит от любой напасти. Неджи, в отличие от меня, всегда был силен. Даже в шесть лет он смог найти в себе отвагу, чтобы постоять за меня.
Я слегка отстранилась, поднимая взгляд на Неджи. Он на протяжении долгих лет оставался самым лучшим, самым красивым, самым родным. И пусть жизнь так жестоко поступила с нами, разведя по разные стороны, я до сих пор слепо доверяла лишь ему одному. Лишь своему брату. Он должен был это чувствовать, он должен был это понимать.
- Я люблю тебя, нии-сан, - смущенно улыбнулась я, слегка отстраняя ладонь Неджи от своей спины. – Мы уже не дети, многое изменилось, но…
Свет луны, на короткое время скрывшейся за тучей, косым лучом осветил лицо двоюродного брата.
Как странно… раньше, когда я смотрела на него, видела совсем другого человека. Никогда раньше в его взгляде не отражалось столько льда, столько холода и отстраненности. Казалось, мыслями он был далеко от меня. Такая сосредоточенность на его лице пугала, заставляла замирать сердце. Мне хотелось снова увидеть того Неджи, что я знала всегда. Того, кому верила и за кем была готова пойти хоть на край света.
Сердце защемило от вновь нахлынувшей боли. От тех сомнений, с которыми я жила столько лет. От страха, что мы с ним больше никогда не увидимся.
Опустив голову, я вновь прижалась к Неджи и, крепко обнимая его, прошептала:
- Но… как бы ты не изменился, как бы не относился ко мне, я верю, что в глубине души ты всё тот же мальчик, которого я любила тогда, люблю сейчас и буду любить всегда. Слышишь, Неджи, я люблю тебя до сих пор. Ты единственный человек в моей жизни, который заставляет меня верить в то, что я существую не зря.

Неджи:

Слова Хинаты причиняли боль. Мы снова поменялись местами. Я сюда пришел с твердым намерением испортить её жизнь, как она испортила мою. Но слова, что слетали с тонких губ, острым клинком пронзали сердце.
Любит? До сих пор…
Мной внезапно овладела ярость. Как смело это бесполезное существо говорить такие вещи? Как оно могло хоть что-то понимать? Или Хината снова играла с моими чувствами? Мастерски, почти профессионально.
Для убедительности я ещё раз дал себе слово, что буду отомщен, что моя сестра будет раздавлена.
Она обвивала меня, словно дикое растение. Бесполезное дитя природы, что создано для того, чтобы завянуть здесь и сейчас. Такие как она сотворены дурманить красотой, запахом, взглядом, проникать в самое сердце, а потом погибать, оставляя в душе лишь пустоту.
Я чувствовал её дрожь, вызванную холодом, страхом и скрытым желанием. Как же сладко было наблюдать за Хинатой, которая уже чувствовала позывы тела, но ещё изо всех сил старалась игнорировать их проявления.
К горлу подкатил ком, поэтому я ничего не мог сказать, но стоять просто так не было сил. Внутри начинало бурлить ощущение полной власти над стоящей рядом девочкой.
- Хината… - позволив себе вольность, я легко прикоснулся губами к щеке сестры. – Хината… Прости…
Теперь я мог ничего не скрывать. Настало время разыграть свое маленькое представление и получить в качестве награды тело и душу той, о ком неустанно думал столько лет.
Крепко зажав свою сестру, я поспешно снял верхнюю часть купальника. Лишь в этот момент Хинате удалось от меня отстраниться.

Хината:

- Нии-сан?
Я, наверное, выглядела ужасно глупо. Мне никак не удавалось понять Неджи, его действий, намеков скрытых в интонации, прикосновений рук.
Голос, такой пугающе хриплый и неестественный, заставил вздрогнуть в очередной раз. Сейчас я уже не так радовалась этой встрече. Передо мной стоял абсолютно незнакомый человек. Холодный и опасный. Он нагонял ужас, мне хотелось убежать. Вот только сильные руки не позволяли даже шелохнуться.
Хоть мне действительно было ужасно страшно, где-то рядом я всё равно чувствовала присутствие того Неджи, на встречу с которым сегодня шла. Те годы, что нам удалось провести вместе, Неджи постоянно заботился обо мне, закрывал ото всех невзгод. Сейчас же была моя очередь стать смелой. Пусть брат потерял себя, изменился, забыл про искреннюю любовь, где-то в глубине души у него ещё жили светлые чувства.
Прикосновение горячих губ к шее повергло в шок. Внутри всё сжалось, а потом резко перевернулось. Это чувство было новым для меня, ранее неизведанным. Оно пугало, как и сам поцелуй, но не позволяло шелохнуться. Раньше, в детстве, Неджи часто целовал меня. Но ничего подобного я не испытывала.
Я бы продолжала так стоять вечно, но Неджи сделал то, чего я бы никогда от него не ждала. Мой купальник теперь оставался в его руке, а сам он, не отрываясь смотреть на мою обнаженную грудь.
Вскрикнув от смущения, я упала на песок. Ноги подкосились, но я и не стремилась встать. Такого позора я ещё никогда не испытывала. Разум напрочь отказывался разбираться в происходящем. Интуиция молчала. Слышалось лишь тяжелое дыхание нии-сана и мой плачь.
- Неджи… - каждая буквы его имени давалась с трудом. Мне никак не удавалось понять, кто же стоит передо мной. Кто этот жестокий человек, так фатально похожий на моего брата? – Не надо… прошу…
Прикрыв глаза, я на секунду поверила, что сейчас придет настоящий, тот, кого я люблю, и спасет меня, как делал не раз.
Но стоило только поднять взгляд, как передо мной предстало лицо моего мучителя…

Неджи:

Я знал, что Хината не справится. Я ещё не начал осуществлять план, а она уже сломалась. Как дешевая кукла, как тонкая веточка, как бракованная игрушка.
- Доверие – составляющая любви. Без этого чувства нет смысла в нашей встрече. – Мой голос звучал гораздо презрительней, чем обычно. Сейчас я действительно ненавидел Хинату. – Ты мне не доверяешь. Погружаешься с головой в собственный эгоизм, не слышишь и не слушаешь меня. Единственное, что заставляло меня дышать, − воспоминания о детстве, сейчас уже не имеет никакого значения.
Присев на корточках рядом с сестрой, я протянул тот маленький лоскуток ткани, который с трудом минуту назад прикрывал её грудь. Пышную, упругую, соблазнительную.
- Одевайся.
Самым сложным было оторвать взгляд от тела Хинаты. Я уже был готов наброситься на неё и не дожидаться нужного момента, но усилием воли удалось заставить себя встать.
Повернувшись, я направился в противоположную сторону от моря.
- Очередной удар судьбы, но я уже привык, Хината-сама, давно уже привык. Ты всего лишь ещё одна ошибка прошлого.

Хината:

Меня лихорадило так сильно, что происходящее потеряло свой смысл. В ушах только отдавался холодный голос Неджи. Пелена слез застилала глаза.
Шея словно горела огнем. На ней ещё остро ощущалось горячее прикосновение ледяных губ нии-сана. А со мной творилось что-то необъяснимое: щеки покрылись румянцем, лицо горело, словно обожженное пламенем огня.
«Ты ошибка…»
«Ошибка прошлого…»
«Лишь ещё одна ошибка…»
Я нерешительно подняла глаза и посмотрела вслед удаляющемуся брату. Каждый шаг в сторону от меня рвал на куски без того израненное сердце. Я старалась собраться с мыслями, но видимых результатов попытки не приносили.
А Неджи всё больше от меня отдалялся.
Дрожащие руки никак не могли справиться с завязками. Купальник то и дело спадал, заново открывая мою грудь.
«Ты лишь ещё одна ошибка прошлого…»
Я не понимала, что сделала не так. Неджи меня пугал. Просил о невозможном. Но и не отпускал. Всё время, проведенное вдали от него, я ни на секунду не забывала о любимом брате. Неджи был со мной всегда. В мыслях, в сердце, во снах. Я просыпалась, думая о нём. Проводила весь день в надежде на встречу, но вечером, когда заботы оставались позади, мне ничего больше не оставалось, как плакать от досады. В каждом молодом человеке я видела брата, которого мне так не хватало. Думала, насколько сильно изменился Неджи, узнаю ли его при встрече, как себя поведу. Но выйти за границы раздумий не удавалось. Как бы ни хотелось мне – получить информацию о самом дорогом сердцу человеке не удавалось.
И лишь через столько лет жизнь снова столкнула нас вместе. Исполнилось единственное желание, которое я загадывала на протяжении всей разлуки.
Мне никак не удавалось понять, зачем же судьба подарила эту встречу, если снова пытается забрать у меня брата.
- Неджи… - я не знала, сказано это было вслух или про себя, но я всеми силами звала его и просила вернуться. Брат не оборачивался.
Когда его силуэт почти истаял в темноте ночи, я поняла, что ни за что больше не допущу ошибки, о которой он говорил. Мне, наконец, удалось услышать то, что не раз повторял Неджи.
- Нии-сан, - что есть силы закричала я. – Нии-сан, постой.
Было слишком темно, а луну закрывали тучи. Я не знала, слышит ли он меня, рядом ли… я просто хотела исправить всё то, что натворила.
Отложив купальник в сторону, я медленно встала и направилась вглубь тьмы за своим братом.
- Неджи… я верю… слышишь, верю только тебе, - когда стало ясно, что он тут, что он рядом, я позволила себе облечено вздохнуть. Страх не отступал. Наоборот, ещё больше поглощал меня, проникая в самое сердце, окутывая с головой. – Неджи… прошу… Не уходи.
Он так и продолжал стоять ко мне спиной. Как же я мечтала в тот момент увидеть его холодный взгляд, услышать презрительные нотки в голосе, лишь бы только убедиться, что Неджи все ещё со мной.
- Прости, пожалуйста, я тебе верю. Люблю… боюсь снова потерять. Не бросай меня.
Страх парализующей волной разливался по телу, но мне удалось сделать шаг вперед. Теперь, закрыв глаза и дрожа всем телом, я стояла перед своим братом. Обнаженная и растерянная.

Неджи:

Я тяжело вздохнул. Казалось, этот вечер принесет мне лишь разочарования. Хината так ничего и не поняла. Кому нужна была её наигранная жертва? Своим глупым поступком она лишь раздразнила демона, к которому я всё больше прислушивался. Как было глупо стать передо мной в неглиже, дразнить восхитительной фигурой и пышной грудью, таким ангельским и непорочным выражением лица.
Я неодобрительно помотал головой, когда мой взгляд остановился на области ниже живота, до сих пор прикрытой развратными трусиками.
Это было очко в пользу сестры. Она ловко пробуждала во мне мужские инстинкты, но при первой же опасности отступала назад. Кажется, в детстве Хинату никто не научил, что играть с огнем опасно. Её соски дерзко торчали то ли от холода, то ли от желания, ещё сильнее заставляя разгораться пламя страсти в моей душе.
«Девушка с телом дьяволицы и лицом ангела… Кто же ты в душе?»
Этот вопрос не давал мне покоя, ведь именно от правильного ответа зависели наши судьбы. Как бы я не пытался отогнать мрачные мысли, осознание того, что даже мне не под силу знать всё, убивало. Ведь вместо того, чтобы стать палачом, я мог подарить ей тепло собственного тела и души.
Хотя сейчас, глядя на её дрожащее тело, искать истину абсолютно не хотелось. Меня поглотило дикое желание обладать Хинатой. Целиком и полностью. Мне просто хотелось взять её. Словно бездушную куклу. Играть с ней на протяжении всей ночи. Заставлять выкрикивать моё имя, заставлять дрожать от страсти. Я хотел насладиться её покорностью и смятением. Эта ночь бы запомнилась ей навсегда, но Хината не заслуживала моего снисхождения.
- Тебе не надоело притворяться? – я подошел к ней вплотную и легонько провел пальцем по бархатной коже. – Или ты так сильно старалась изобразить из себя святую, что сама поверила в собственную игру? Не стоит мне говорить о доверии. Так ты лишь оскверняешь те светлые моменты детства, которые тлеют в моей душе.
Её взгляд сводил меня с ума. Столько чувств он выражал.
Мной внезапно овладела ярость, и я потерял самообладание. Крепко схватив сестру за подбородок, я требовательно коснулся её губ своими.
- Как я и думал… Твоё сердце замерзло и перестало чувствовать. Ты сама стала холодна, словно Снежная Королева.
Я видел, в каком замешательстве находится Хината и понимал, что это не ложь. Но остановиться было уже невозможно. Лавина, которой столько лет не удавалось прорваться, наконец обрела достаточно сил, чтобы мощным потоком извергнуться в моих словах.
- Неужели ты стала настолько бездушной, что не помнишь наши мечты? Неужели забыла слово, данное тебе? Неужели засомневалась в том, что во чтобы то ни стало, станешь моей женой?
Я поражался сам себе. Даже столь красноречивые слова я произносил ровным холодным голосом. Казалось, что это в моем сердце вместо тепла ледяная пустыня.
- Хината, ты стала пустышкой. Хотя в глубине души всегда такой и была. Пока я наполнял своим присутствием твою жизнь, она имела хоть какой-то смысл. Как и моя… Жаль, что мне удалось вырваться из пучины никчемности, а ты застряла там навсегда. Как глупо с твоей стороны исчезать из жизни того единственного человека, которому ты была нужна больше воздуха.
Каждое следующее слово звучало жестче, чем предыдущее. Лишь когда все краски сошли с лица сестры, я остановился. Мне удавалось хладнокровно смотреть на неё и думать о той секунде, когда Хьюга Хината целиком и полностью станет моей.

Хината:

- Не понимаю… - горько прошептала я, когда Неджи закончил говорить. Неужели он сейчас был серьёзен и действительно думал так?
- Я сделала ради нас с тобой всё, что только могла. Я перешагнула через себя и…
Рыдания заглуши мой голос. Как же больно и обидно мне было в тот момент. Даже в стальной интонации, с которой говорил нии-сан, я остро чувствовала нотки презрения и ненависти. В тот момент мир рухнул вокруг меня. В ту секунду я умерла. Ведь Неджи был прав. Я жила только ради него, ради нашей встречи, ради наших воспоминаний. В тот момент, когда он назвал меня никчемной пустышкой, я перестала существовать для этого мира. От меня ничего не осталось, даже прозрачной оболочки. Отчаяние захлестнуло с головой и, возможно, только поэтому, на последнем издыхании я стала кричать на единственного человека, который связывал меня с этим миром.
- Чтобы я ни делала, как бы ни старалась, всё равно ничего не выходит! – всхлипы мешали, но я не могла остановиться. Так хотелось выплеснуть всё, что так долго копилось внутри. Доказать, что я ещё могу чувствовать. – Я думала, я была уверена, я верила, что стала лучше! Что побежденный страх и полная отдача хоть немного заставят тебя думать обо мне с уважением. Но все попытки, все усилия, всё… всё… всё зря! Если ты до сих пор мне не веришь, скажи, скажи прямо сейчас, что мне сделать, как поступить, чтобы вернуть хоть на секунду то тепло, которым ты раньше меня согревал?
Теперь оставалась только пустота, в которую я погружалась всё дальше и дальше.
- Как? – еле слышно прошептала я. – Скажи, как мне выбраться из этой тьмы? Как вытащить оттуда и тебя?
Я упала на песок, сжимая в кулаках грязную землю. Неджи возвышался надо мной, он не пытался утешить, он не стремился обнять, отчего становилось ещё хуже.

Неджи:

Слабость. Нас с ней связывала сейчас только слабость. Хината была рабой мнения окружающих. Именно из-за этого моей сестре было так тяжело жить. Её больше волновало то, что сейчас думаю я, а не то, как с ней поступают. А я был слаб по другой причине. Я был рабом красоты своей сестры. И чем больше старался вырваться из плена, тем прочнее там застревал.
И за это должен был быть отомщен.
Теперь мне хотелось только одного. Я мечтал поскорее завершить то, от чего уже не отступиться.
Хината в эту минуту была слаба и это злило. Мне не хотелось пользоваться беспомощностью девушки, но иного выхода не было.
Резко дернув, я поднял сестру с земли и заставил посмотреть в глаза. Только в этот момент стало понятно, насколько ошибочным являлось моё решение. Её взгляд, полный скорби и отчаяния, растопил бы самое холодное сердце. В тоже время она непроизвольно сама себя губила.
- Ты позор семьи, Хината, - порочные желания вырвались наружу. Теперь их было не остановить. Они шумным роем витали в моем сознании, постепенно превращаясь в реальность. Руки непроизвольно обхватили талию сестры. – Если бы ты представляла собой хоть что-нибудь, то пошла бы наперекор судьбе. Но у тебя даже не возникло мысли бороться. Ты тут же опустила руки, плакала по ночам, но ничего не стремилась изменить. Ты как всегда проявляла свою истинную суть. Хината, мне жаль, что моя сестра никчемное существо. Очень жаль.
Грубыми пальцами я прикоснулся к нежной коже щеки, по которой градом катились слезы. Захотелось тут же попробовать их на вкус.
- Хината… - мне нравилось повторять её имя. Раз за разом. Я наслаждался близостью наших тел, заводился, постепенно терял остатки контроля.
Аромат волос свел с ума окончательно, и я поддался похоти. Сестра повисла в моих руках, как безвольная кукла. Она снова смирилась с тем, что ей предначертано.
Когда Хината лежала на песке, такая беспомощная и красивая, мир на секунду замер. В то мгновение целый хоровод мыслей пронесся в моей голове.
Жажда, наваждение, страсть, иллюзии, мечты. Всё, что сопровождало меня на протяжении долгих лет, все, что тянуло якорем на дно, все осуществлялось здесь и сейчас.

Хината:

С каждой секундой обстановка накалялась. Неджи не щадил. Говорил то, что думает. Искал оправдание своей судьбе в моих ошибках. Разве этого я ожидала от человека, которого боготворила?
- Нии-сан, - тихо прошептала я, поднимая заплаканные глаза на брата. – Ты ведь сам говорил, что каждому из нас уготован свой путь. Ты сам рассказывал, что где-то там, за пределами нашей видимости, хранятся книги жизни, в которых говорится о тебе и обо мне. Ты говорил, что на страницах тех книг излагается наша счастливая судьба, наша любовь, наша вера. Ты уверял, что оттуда нельзя вырвать страницы, что нельзя изменить написанного.
Я всхлипнула, поражаясь собственному голосу, впервые за много лет звучащему так твердо и уверено.
- Каждому из нас достался свой характер, кому-то более сильный, а кому-то, как мне, спокойный и боязливый. Ты не должен, ты не имеешь права… винить меня за это. За то, что я такая, как есть.
Я ожидала очередной грубости, ждала, когда Неджи обдаст меня холодом своего сердца, но вместо этого почувствовала нежное прикосновение теплых губ к своей щеке. По телу словно прошел разряд электрического тока. Мне захотелось дернуться, убежать, отодвинуться. Но я неподвижной фигурой стояла на месте, четко ощущая биение своего сердца и пожар на лице. Такое происходило со мной впервые, и я не знала, как себя вести.
Что-то подсказывало, что это не просто утешение любящего брата. Это нечто большее. То, в чем прячется скрытый смысл нашего расставания.
Поцеловать его в ответ я не могла. Но и продолжать стоять на месте, не было выходом.
Осознание глупости ситуации дошло до меня не сразу. Голос раненного сердца кричал куда сильнее голоса разума. Но рано или поздно озарение все равно бы пришло. Я стояла с голой грудью перед собственным братом. Перед человеком, в котором течет та же кровь, что и во мне. Мне нравилось ощущать прикосновение его рук, губ, нравилось слушать дыхание.
«Он твой брат», - вертелась в голове назойливая мысль.
Брат. Неджи-нии-сан.
Только когда к нежной коже прикоснулся холодный песок, я пришла в себя. Теперь не было иллюзий. Мир показался в собственных красках. Я отдалась только что демону, вселившемуся в нас. Я понимала, как отвратительно то, что вот-вот произойдет. Но…
«Хината, когда я вырасту и стану зарабатывать, мы поженимся».
Тогда в глазах Неджи было столько любви и обожания, что казалось, будто его чувств хватит на весь мир. Тогда нии-сан был по-настоящему счастлив. Нам казалось, что взрослая жизнь просто увлекательная игра, в которой мы двое отлично будем ориентироваться. Даже поучения родителей нас только веселили.
«Хината, у нас будет самая лучшая свадьба на земле».
Как же наивно и просто смотрят на жизнь дети. Странно, но если на секунду представить, что я всё та же маленькая Хината, ситуация вовсе не кажется ужасной. Бог создал людей ради любви. А как я могла закрыть сердце от того, кем дорожила больше, чем собой?
«Ты выберешь себе самое красивое платье».
Я задорно смеялась и ещё крепче сжимала маленькую ручку брата. Сейчас же моя ладонь сжимала крепкую мужскую руку. Руку того человека, за которым я была готова бежать на край земли, за которого я была готова сражаться с монстрами, но не смогла сразиться с судьбой. Человека, который нашел в себе силы пойти против всего, что составляло его нынешнюю жизнь.
«Хината, так, когда мы подрастем, ты станешь моей женой?».
Неджи никогда не был мне братом. Наши сердца бились в унисон, души слились воедино, у нас было одно дыхание на двоих. Неджи был единственным, кто мог заполнить мою жизнь. И как бы судьбы не противилась, у меня был один ответ:
- Да, Неджи, да. Стану.
Слегка дрогнувшей рукой я положила ладонь на его затылок, проведя пальцами по длинным волосам. Теперь я была полностью в его власти. Теперь стало не важно, чем закончится эта ночь. Было не важно, что будет утром. Я понимала, как глупо вверять себя в руки практически незнакомого человека, но то чувство, которое пробудилось после столь долгого сна говорило, что все будет хорошо.
- Неджи-нии-сан, да.

Неджи:

Я почувствовал, как задыхаюсь, как меня покидают силы, как приближается смерть. Эта секунда непременно должна была стать последней в моей жизни. По-другому быть не могло.
Хината сама не понимала, что сейчас творила. Иначе бы не стала так хладнокровно убивать нас двоих. Её положительный ответ был гораздо сильнее всего, что было в мире. Сильнее меня, сильнее судьбы, сильнее жизни. Даже сильнее мести, которую я планировал.
Да. Это слово вмиг разорвало все цепи, которые опутывали меня столько лет. Я почувствовал забытый вкус свободы. Слишком горький, слишком неправильный. Тут же захотелось вновь подчиниться, стать рабом. Но на этот раз не судьбы. На этот раз я хотел стать вечным слугой своей спасительницы.
Да. Как четко звучало это слово, как красиво было произнесено и в тоже время обреченно. Хината добровольно положила голову под топор палача, прекрасно понимая, что он не сжалится. Она принесла себя в жертву ради нашего счастья, ради давно минувших лет.
Да. Я оторвался от её губ и стал поспешно стягивать с себя майку, словно был нетерпеливым юнцом, дорвавшимся до запретного плода. Подстелив байку, предусмотрительно взятую с собой, я бережно уложил на неё Хинату. Каждое постороннее действие лишь оттягивало момент нашего воссоединения и причиняло боль.
Да. Нас больше не волновал окружающий мир. Теперь на этой планете остались мы двое. Между нами восстановился прочный мост из доверия и любви. Сейчас было бы слишком мелочно изображать равнодушие, поэтому я не стесняясь собственных чувств и желаний, шептал на ухо Хинате какие-то глупости.
Да. Её тело активно реагировало на ласки, отвечало, требовало продолжения. В какой-то момент мне показалось, что многолетние страдания ничто, по сравнению с тем, что пришлось пережить Хинате. Ощущая её нежные прикосновения и жаркие поцелуи, я понял, что был не одинок. Что она ждала и хотела того же. Теперь я был уверен в правдивости её слов, хотя должен был поверить сразу, без доказательств.
Да. Я не пытался остановиться, так как знал, что не смогу. Это был эгоизм. Это было наваждение. Это была страсть. Но чтобы сейчас ни происходило вокруг, для нас время застыло. Мы слишком долго бродили порознь по земле, поэтому не могли позволить обстоятельствам испортить эту ночь. Где-то далеко в сознании прорывалось понимание происходящего. Я целовал собственную сестру, жадно ласкал её тело. А всего через несколько минут собирался воссоединиться с ней до конца. Игнорировал мысли о родстве, не хотел даже думать о мнении общества.
Да. Глухие стоны Хинаты разрывали тишину. Кажется, она тоже шептала что-то в ответ, но слова уже не имели значения. До сих пор её движения были нерешительными и скованными, словно Хината боялась ошибиться. Мне хотелось сказать ей, что всё хорошо, утешить, успокоить, но голос пропал, а тело существовало отдельно от сознания.
Да. С одеждой было покончено. Преградой на пути к абсолютному счастью оставались лишь её трусики от бикини. Я переживал за сестру, эта ночь была слишком прохладной. Но неужели такая мелочь могла нас остановить? Ни песок, что неприятно шелестел под телом, ни ветер, что грубо ласкал, ни луна, что бесстыдно подсматривала, не могли заставить одуматься меня, не могли заставить одуматься Хинату.
Да. Мне казалось, что если пройдет ещё хоть секунда бездействия, то я умру, так и не познав истинного наслаждения от близости с по-настоящему любимой девушкой. В глазах Хинаты ярким пламенем горел огонь желания, но не его я там искал. Мне было важно узнать, готова ли она, не пожалеет ли, захочет ли вместе со мной и впредь бороться с судьбой. Беспокоиться не было смысла. Взгляд Хинаты говорил куда красноречивее слов. Да. Он в который раз говорила «Да».

Хината:

Я никогда не считала Неджи братом. Он всегда для меня был кем-то большим, чем просто родственник или друг. Я никогда бы не смогла отречься от него, не смогла бы отказаться. Чтобы Неджи не совершил, каким бы человеком не был, всё равно я бы поддерживала его и одобряла.
Даже когда отец, человек, чьего уважения мне больше всего хотелось, приказывал забыть о «никчемном брате», я продолжала свято верить в нашу скорую встречу.
Неджи-нии-сан, я всегда задавала себе эти вопросы: почему судьба разлучила нас, почему пыталась сломать? Зачем устроила проверку чувствам?
Жизнь складывалась так, словно мы были свободными птицами, которым подрезали крылья и посадили в разные клетки, измучивая позволением наблюдать за небом сквозь железные прутья.
Но теперь это все не имело значения. Пальцы Неджи обжигали, словно раскаленное железо. Слова сводили с ума, поцелуи заставляли замирать сердце.
Я боялась взглянуть ему в глаза, но в тоже время не могла отвернуться. Мне было сложно дышать, было страшно сделать хоть что-нибудь неправильно. Дрожащими пальцами я вцепилась в плечи Неджи.
Лишь в этот момент мне стало ясно – он разделся. Я понимала, что поцелуями ночь не закончится, да и сама всей душой хотела продолжения. Было очень страшно, но желание доставить Неджи удовольствие, окунуться вместе с ним в океан любви, отбрасывало все сомнения.
Удивительно, но даже в самых смелых своих мечтах, в самых ярких снах я не могла представить своего брата таким. Мне часто представлялась его внешность. Его лицо, глаза, губы. Но не менее часто я думала о его теле. Мне было интересно, каким он вырос, какая у него фигура. Воображение постоянно рисовало тело манекена, красивое и накаченное.
Как же было приятно сознаваться в своей ошибке. Неджи был куда привлекательнее, чем я могла себе представить. Меня даже немного смущало это. Словно смотрела на живого Апполона. Надо было отвести взгляд, но меня приковало. Я и сама не заметила, когда пальцы стали гладить белые аккуратные полоски на груди, продлевающиеся до самой шеи.
«Шрамы?..»
Сердце пронзило болью. Что же пришлось пережить ему за эти годы? Что происходило в его жизни? Как сильно издевалась над ним судьба?
- Неджи?..
Он прижал палец к моим губам, ясно давая понять, что сейчас говорить об этом не намерен. Хотя мне стоило догадаться сразу. Иногда жизненные сюрпризы оставляют шрамы не только на теле, но и в душе. Мои слова могли лишь растеребить старую рану, а делать Неджи больно совсем не хотелось.
Я немного приподнялась, чтобы поцеловать его. Мне было просто необходимо ощущать горечь его губ на своих. Я хотела чувствовать, что мы одно целое.
Внутри огненной лавой бурлило желание. Наверное, впервые в жизни я так остро чувствовала возбуждение. Но это не было простым влечением тела. Я желала принадлежать ему всей душой. Хотела подарить себя целиком.
- Неджи…
Я закрыла глаза и откинулась назад. Сейчас уже ничто не было важно, я была полностью готова к сплетению душ, сплетению тел.

Неджи:

Никогда не думал, что буду так тонко чувствовать происходящее. Ночь, луна, пустынный пляж, громкие всплески волн, холодный песок под разгоряченными телами.
И самое главное… самая главная девушка в моей судьбе сейчас была рядом.
Тонкие пальчики легонько касались уродливых отметин на теле, а её взгляд искал ответы в моих глазах. Но сейчас все прошедшее казалось слишком ничтожным, слишком грубым и неправильным, чтобы вторгаться в этот момент.
Я поражался сам себе, своим мыслям, ощущениям. Казалось, что в данный момент рождаюсь заново, восстаю из пепла, словно феникс, свободная магическая птица.
Прошлая жизнь потеряла свой смысл без права на восстановление. Теперь я знал, что буду идти по другому пути, что впредь буду счастлив.
Мои действия шли вразрез с мыслями и переживаниями. Слишком уж грубым я был для Хинаты. Пусть сердце сейчас чувствовало так, как никогда, тело все равно не подчинялось. За долгие годы ненависти окружающих, за целую вечность одиночества, я забыл, что такое нежность и ласка. Предпочитал быть решительным, резким, не думать об окружающих. Просто не знал, как вести себя со столь хрупким цветком, не умел о нём заботиться. Я словно перенесся во времени на несколько лет назад, когда был неопытным юнцом, совсем мальчишкой.
Я мечтал, чтобы и Хината в полной мере наслаждалась этой ночью, поэтому изо всех сил старался подарить ей то, чего она не знала до этого. От каждого движения сестры замирало сердце, пропускало несколько ударов, а затем с небывалой скоростью продолжало своё биение.
Я поражался смелости и отваге Хинаты. Ценил мужество и доверие. Чувствуя скованность движений и напряжение – жутко расстраивался. Она имела полное право полностью погрузиться в мир блаженного забытья, неведомого наслаждения.
Перебарывая страх, Хината готовилась к более решительному шагу, чем прелюдия, которой мы увлеклись. Я не мог больше терпеть, но не желал торопиться. Одно мое неверное движение, и самый дорогой человек так и не сможет раскрепоститься.
Я понимал, чем обусловлен страх сестры и пытался помочь ей его преодолеть. Я хотел даровать свободу той, кто щедро одарила ею меня.
Вложив в поцелуй всю свою нежность, всю страсть, всю любовь, я тихонько прошептал:
- Просто расслабься. Я теперь всегда буду рядом.
Мой голос утонул в плеске прибрежных волн, но сомневаться, что Хината услышала, не приходилось. Бессовестная луна осветила её лицо, и я увидел спокойную, лучезарную улыбку.
Мир превратился в сказку. Все происходило словно по волшебству. Я чувствовал красоту мгновения и его искренность. Голые тела, какие-то бредовые реплики, в смысл которых мы и не думали вникать, страстные поцелуи, понимающие взгляды и тот миг, когда мы слились в единое целое.

Хината:

Когда я открыла глаза, то с некой растерянностью осознала, что мы по-прежнему находимся на пустынном пляже. Мое тело рвалось куда-то ввысь, к звездному небу, к сияющей луне.
Я чувствовала каждой клеточкой Неджи, который парил вместе со мной. Мы оба, наверное, в этот миг мечтали только об одном, чтобы ночь длилась вечно. Мне было настолько хорошо, что не представлялось, как может стать ещё лучше.
Но Неджи четко осознавал, что делал. Я полностью доверилась его рукам, телу, желаниям. Отвечала на ласки, как могла, проявляла чувства. Мы пересекали все допустимые границы и были по-настоящему счастливы.
Я понимала, что как бы ни старался Неджи, немалая часть зависит и от меня. Ночной ветерок немного успокаивал, но напряжение достигло своего апогея. Кто бы мог предположить, что в самый ответственный момент страх накроет меня с головой.
Я верила Неджи, но почему-то не могла даже пошевелиться. Внутри бурлящим потоком кипели страсть, волнение, стыд. Наверное, мне не удалось должным образом подготовиться к встрече. Наверное, я не могла себя перебороть.
Ощущение полета внезапно прекратилось вместе с ласками Неджи. Только сейчас я поняла, что остался лишь страх. Это была не боязнь телесной близости, это была боязнь духовной разлуки.
Слова брата подействовали успокаивающе, и мне без особого усилия удалось расслабиться. Сейчас всё было по-другому. Осталось ощущение полета, голос Неджи, тонущий в плеске волн, моё сбивчивое дыхание.
Почувствовав острую, резкую боль, я раненой птицей полетела вниз, но мне не позволили разбиться. Я до сих пор наслаждалась поддержкой, но теперь в воздухе витало и невысказанное чувство вины.

Неджи:

Я видел, как ей больно. Практически ощущал те муки, через которые сейчас проходила Хината. Мне хотелось немедленно все прекратить, повернуть время вспять, не причинять ей боли.
Я почти поверил в собственные иллюзии, но решил быть честным перед собой. Мне не хотелось ничего менять, мне не хотелось прекращать, я понимал, что телесная боль ощутима, но не более того.
Этот миг был прекрасен, что хотелось его запечатлеть в памяти на долгие годы. Хранить в сердце, как самое дорогое и волнующее событие.
Быть с ней единым целым, думать об одном, дышать в унисон… каким же чудесным сном казалось происходящее.
Хината подарила мне то, о чем было даже страшно мечтать. Своим теплом она изгнала всех демонов, что жили в моей душе. Её любящий взгляд растопил ледяную пустыню в моем сердце.
Я был благодарен и виноват. Хрипло шептал ей на ухо какие-то извинения, пытался оправдаться. В этом не было нужды, мы понимали друг друга без слов, но я ни на секунду не прекращал нести какую-то бессвязную чушь, чтобы хоть как-то отвлечь её от неприятных ощущений.
Это был первый раз Хинаты, самый главный, самый запоминающийся. Слишком спонтанный, слишком болезненный. Я мечтал разделить с ней на двоих каждый вздох и каждую эмоцию, каждое падение и каждый взлет.
В сердце резко кольнуло от осознания несправедливости. Хината имела право быть такой же счастливой, как и я. Эта ночь принадлежала нам двоим, мы оба имели право на сказку, на неземное удовольствие.
Мне хотелось стать гидом Хинаты, проводником и учителем. Показать все прикрасы нашего мира, стать для неё единственным, лучшим, желанным.
Ощущение горечи все больше распространялось в моем сознании и уже почти полностью заглушало все остальные эмоции. Она так и продолжала лежать неподвижно, привыкая и пытаясь утихомирить боль.
Законы природы шли против моих действий. Или я шел против законов природы. Но мужские инстинкты и любящее сердце все делали сами.
Я не сразу заметил, как возобновил движение. Не осознавал, что позабыв обо всем на свете, утопал в омуте ощущений, наслаждения, страсти. Я неистово целовал губы Хинаты, ласкал её тело, продолжал двигаться.
Было приятно чувствовать её горячее дыхание, слышать приглушенные стоны, получать электрические разряды. Было приятно знать, что теперь мы неразлучны. Что теперь нас связывает нечто куда более прочное, чем тонкая нить судьбы.

Хината:

Меня всегда поражало, что ради счастья одного, вынужден страдать кто-то другой. Это несправедливо, неправильно, как и наши отношения с Неджи. Ни отец, ни подруги, ни общество не смогут понять моих чувств, проникнуться, ни в чем не обвинять.
Удивительно, но я не считала свою страсть чем-то аномальным, я не видела ничего плохого в том, чтобы любить всей душой своего брата.
Мне всегда нравились красивые сказки. Они казались такими фантастичными и несбыточными, но где-то в глубине души все равно жила вера в волшебство.
Я никогда не думала, что мир может быть настолько прекрасным. Меня всегда пугала телесная близость, пугали парни. Благодаря рассказам раскрепощенных подруг, я знала очень много об отношениях. Одна история отличалась от другой лишь шокирующими подробностями.
Но Неджи сумел показать, что реальность и фантастика меняются местами. Мне казалось, что как только он получит мое тело, внутренний мир перестанет иметь для него свою ценность, но всё вышло иначе. Между нами было нечто большее, чем мы сами могли себе представить. Наверное, в природе до нас не существовало настолько высокой и прекрасной связи.
Впервые в жизни я слышала свой голос так отчетливо и громко. Мне нравилось выкрикивать имя Неджи, нравилось сжимать его плечи своими ладонями. Сердце стучало так сильно и быстро, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Приятные спазмы вперемешку с почти полностью утихнувшей болью волнами прокатывались по телу. Мне хотелось, чтобы Неджи никогда не останавливался, чтобы никогда не прекращал меня целовать.
Я была на вершине блаженства, я падала в пропасть. За эти мгновения я почувствовала все, чего была лишена столько лет.

Неджи:

Я откинулся на спину и посмотрел на звезды. Далекие, холодные, неинтересные. Как бы высокопарно сейчас это не звучало, но они действительно блекли перед красотой моей сестры.
Сестры? Сестры.
Как бы я ни презирал судьбу, как бы ни хотел всё изменить, этот факт сразу же ставил клеймо на отношениях. Общество. Глупое человеческое стадо, наполненное неудачниками и эгоистами. Оно первым же делом упрекнет меня, её... нас.
Нас? Нас не могло существовать. Мы были единым целым, а не двумя одиночками вместе. Меня с Хинатой связывало не только душевное родство, но и кровное.
Мне сейчас было хорошо, как никогда. Я вдыхал полной грудью свежий ночной воздух, ощущал горячее сбивчивое дыхание любимой, прижимал её к себе. Немного отойдя от произошедшего, от моральной встряски, от потери устоявшегося мировоззрения, я навис над обретённой половинкой.
Ветерок обдувал юное тело, заставляя покрываться гусиной кожей. Мне хотелось укрыть Хинату, спасти от холода, согреть собой, но в то же время я не мог оторвать взгляд от совершеннейшей из созданий природы.
Почувствовав мой взгляд, Хината смутилась. Слишком уж откровенно я на неё смотрел. Но разве можно было иначе? Передо мной сейчас лежала девушка, которая заточила в плен моё сердце, похитила душу, сделала своим вечным рабом. Долгое время я сопротивлялся, но сейчас с радостью отдавался в руки этому ангелу.
Глядя на неё, у меня не возникало глупых вопросов. Я четко знал, почему именно она. Каждая часть её тела, каждая часть души были достойны вечного поклонения.
Эта ночь стала для меня открытием, событием, из ряда вон выходящим. Никогда не думал, что смогу предать свои идеалы. Никогда не думал, что умру и возрожусь.
Желание не покидало меня ни на секунду, хоть я понимал, что Хинате сложно, что ей по-прежнему больно. Но разве мог я сдерживать себя? Разве мог идти против законов природы?

Хината:

Всё это время я плакала. Громко, навзрыд, не успокаиваясь. И дело было не в болезненных ощущениях. С моей души упал огромный камень; груз стольких лет, наконец, оказался позади.
Чувства, вперемешку с криками, слезами, стонами рвались наружу. Я сильно впивалась ногтями в плечи Неджи, подбрасывала свое тело ему навстречу.
Нии-сан отвечал мне. Я, не отрываясь, смотрела ему в глаза, ловила губами его губы, была счастлива от того, что он рядом.
Я не сразу поняла, что все закончилось. Только когда явно почувствовался холод, мне удалось это осознать. Дрожащей рукой я потянулась к ладони Неджи. Такой теплой, такой родной. Как же мне хотелось, чтобы он всегда оставался рядом, чтобы не уходил. Было страшно, что если сейчас отпущу его руку, нии-сан просто покинет меня, бросит, забудет. В глубине души я понимала, что глупо не верить ему, но всё равно продолжала крепко сжимать кисть руки Неджи.
- Спасибо… - тихо прошептала я, сильнее прижимая его к себе.
Неожиданно он отодвинулся, и я скорее почувствовала, чем осознала, что Неджи навис надо мной. Мне было немного неловко, но мой взгляд непроизвольно заскользил по телу брата. Достигнув области ниже живота, я залилась краской и глухо застонала от стыда.
Неджи смотрел на меня без тени смущения, он не скрывал своих намерений, его душа была открыта передо мной. Когда нии-сан прижался ко мне, обдав жаром своего тела, я поняла, что он собирается делать. Казалось, это невозможно. Тело ещё изнемогало, ему ещё нужен был отдых. Но стоило Неджи коснуться губами моей груди, я сразу же почувствовала нарастающее возбуждение. Это всё было так ново для меня, так непонятно. Знала лишь одно: если рядом будет Неджи, я готова ко всему.
Немного раскрепостившись, я провела ладонью по его щеке. Неджи всё-таки был чертовски привлекательным, и даже такая неопытная девушка как я, не могла этого не осознавать. Благородные правильные черты лица, горячие губы, пронизывающий насквозь взгляд.
Мне нравилось прикасаться к нему, чувствовать подушечками пальцев кожу. Нравилось запутываться в его волосах. Он был почти совершенен. Только повязка, закрывающая лоб, скрывала от меня его истинную красоту.
Я не понимала, зачем она. Я хотела увидеть лицо человека, которого любила полностью.
- Неджи… - было непривычно не добавлять «нии-сан», но так я могла быстрее забыть о границе, за которую мы зашли слишком далеко. – В прошлый раз ты не стал… в прошлый раз ты не снял свою повязку. Сделай это сейчас, для меня, пожалуйста.

Продолжние в комментариях [/MORE]

URL записи

11:04 

Пишет DreamerNat:
27.12.2008 в 14:56


Неджи:

Я отшатнулся от Хинаты, как от прокаженной. Её просьба задела сильнее, чем я сам мог предположить. Она совсем не понимала, о чем говорит. Снять повязку… Абсурдно, невыполнимо, больно…
Мне гораздо проще открыть душу постороннему человеку, пустить кого-нибудь в сердце, чем просто показать лицо без повязки. Мне самому было сложно видеть себя «голым». Если я не чувствовал прикосновения неприятной ткани ко лбу, становился слабым, становился беззащитным.
Часто девушки спрашивали, зачем это? Что я скрываю? Чего боюсь? Но ни одна из тех, кто прыгал с охотой ко мне в кровать, не была достойна увидеть, что таится под тонким лоскутком материи.
Я уткнулся носом в плечо Хинаты. От неё восхитительно пахло. Я был в растерянности, не знал, как реагировать.
Наконец, решившись взглянуть на неё, мне удалось осознать – я не могу заставлять просить её дважды. Взгляд серых глаз, таких похожих на мои, пронизывал насквозь, ожидая ответа. На сердце неприятным эхом отдавалась не так давно утихнувшая боль. Чувствовал я себя отвратительно.
Но Хината была достойна получить то, что хотела. Будь это луна, сердце или повязка.
Дрожащей рукой, стыдливо отводя взгляд, я потянул сзади застежку. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем её тонкие пальчики коснулись моего лба. Теперь я понял, что чувствовала Хината в начале вечера, когда её тело сотрясала крупная дрожь.
Сейчас я добровольно отдал своей сестре абсолютную власть над собой. Доверил свою душу. Однако нисколько не жалел. Только она одна была достойна видеть каждую составляющую меня. И эту в том числе.

Хината:

Я физически почувствовала напряжение Неджи. Что-то заставило его отстраниться и смотреть сквозь меня, словно не видя. Было страшно от того, что я сказала или сделала большую глупость. Слишком уж дороги мне были наши с ним отношения, что бы из-за непонимания в один час их испортить.
В глазах Неджи промелькнуло знакомое чувство. Настолько знакомое, что я без труда прочитала его в чужих глазах – печаль, превратившаяся в горечь воспоминаний. Если бы не Неджи, мой взгляд бы тоже выражал эту самую боль, но я уже была спасена. Его любовь, доверие, забота меня исцелили, помогли вспомнить, что такое радость.
Рука брата потянулась к затылку, скрываясь под копной волос. Я, слегка улыбаясь, подхватила тонкую прядь и провела пальцами до самых кончиков. Однако в следующую секунду остановилась. Белая повязка, скрывающая лоб Неджи, упала на песок. Я подняла взгляд и застыла, глядя на рубец странной формы.
- Неджи… - я приподнялась, легонько касаясь рубца на его коже. После опустила руку к его груди и провела пальцами по тонкому шраму на груди, а после на плече и у ключицы.
- Неджи…
Стало страшно от понимания того, что наши жизни разительно стали отличаться с момента расставания. Я всегда думала, что Неджи растет обычным юношей, учится, увлекается, возможно, видеоиграми или ещё чем-то занимательным, что так нравится мальчикам. Но этот шарм на лбу полностью отрицал мою теорию. Теперь стало ясно, почему нии-сан был так холоден, почему так сильно изменился.
- Неджи? Откуда они все?..

URL комментария

11:04 

Пишет DreamerNat:
27.12.2008 в 14:56


Неджи:

Что-то заставляло меня искренне улыбаться. Внезапно стало легко. Только Хината могла смотреть на моё лицо и не вызывать ощущения незащищенности. Я содрогался от нарастающего желания, когда она прикасалась ко мне. Так нежно, легко, дразняще.
Лицо сестры было серьёзно, взгляд сосредоточен на шрамах. Хината явно даже не подозревала, о чем я думаю в этот момент.
В её глазах читалась жалость ко мне. Стало не по себе. Я не хотел, чтобы она меня жалела. Это плохое чувство, унижающее.
Врать Хинате было нельзя. Но ангел был ещё так наивен, ещё так верил в людей. Как я мог сейчас открыть ей глаза? Как я вообще мог позволить ей вникать в ужасы окружающего мира? Поэтому самым правильным решением являлось недоговорить правду. Или рассказать её маленькую часть. Про себя, в мыслях, я уже тысячу раз повторил, что случилось на самом деле, но вслух, слегка улыбаясь, произнес:
- Чем больше прогрессирует человек, тем больше у него шансов на смерть. Автокатастрофы теперь не такая уж и редкость. А мужчину шрамы украшают, разве не так?
Я поймал губами ладошку Хинаты и оставил легкий поцелуй. Сейчас было важно поменять тему, отвести угрозу быть раскрытым как можно дальше.
Сердце опять кольнуло, и я чуть не выдал себя, поморщившись от тяжких воспоминаний. Даже спустя столько лет я не мог простить того, кто был виновен в куда более болезненных шрамах, чем те, что расположены на теле.
Убийство отца кардинально изменило меня, мою жизнь, моё отношение к окружающему миру.
Я вновь откинулся на спину, позволяя Хинате читать всё, что написано на лице. Мысли стремительно переносились на много лет назад.

Я совершенно другой, ещё весёлый и открытый окружающему миру, еду с отцом по делам. Маленький и доверчивый, безумно обожающий младшую сестру, дядю, родителей.
Водитель, практически член семьи, сегодня растерянный и необычно печальный. Отец, на вид суровый и важный, но с добрым любящим взглядом.
- Папа, папа, я хочу быстрее. - Купленная пару дней назад машина стремительно мчалась по проселочной дороге. Отец сурово на меня посмотрел и продолжил изучение сообщений, пришедших на пейджер. - Папа, папа, а почему мы едем этим путем?
Наконец отец обратил внимание на мои слова. Деревушка, которую мы проезжали, осталась позади. Я рассеяно оглядывался по сторонам. На город местность совсем не была похожа. Слишком узкая дорога, слишком мрачный водитель, внезапно ставший суровым отец.
Впереди открывался шикарный пейзаж. И вскоре нам предстояло стать его неотъемлемой частью.
За считанные секунды в голове пронеслось тысячу мыслей. Я успел испугаться, заплакать, прочитать ужасающую правду в глазах отца.
Крики, ругань, страшные слова «убийство» и «предательство», полет куда-то вниз, в темноту, в неизвестность. Падание было весьма ощутимым. Однако я не потерял сознание. Видел, как неестественно свернулась голова нашего водителя, слышал, как что-то яростно кричит отец. Жажда жизни, первый раз проявившийся инстинкт самосохранения, заставляли шевелиться, уносить ноги прочь от горящей машины.
Происходящее не могло вылиться в целостную картину. Я словно смотрел фрагменты какого-то страшного фильма.
Отец, слабеющий с каждой минутой, быстрое биение сердца, затуманенное сознание. Ощущение чего-то неправильного.
- Папа, папа, вставай. - Я не знал почему, но понимал, что надо бежать. Ему нельзя было падать, нельзя было терять сознание. - Папочка, папа, пожалуйста.
Я изо всех сил тянул отца за рукав изрядно потрепанного костюма, но он, грустно улыбаясь, смотрел сквозь меня. Мне не сразу удалось понять, что происходит. Крови было много, но я не понимал, откуда она, не видел раны. Случайный поворот, тихий стон боли, полные печали глаза.
- Папа? - осколок выбитого лобового стекла сверкнул на солнце. В ту секунду правда настигла меня. "Неужели так серьёзно?" - Вставай, папа, вставай.
Звук подъезжающих машин. Истерика, слезы. Спасение, как мне казалось…
Из черного автомобиля вышло несколько человек. Крайне неприятных на вид. Стало ясно, что эти люди пришли завершить начатое. Они пришли нас убить.
От страха пропадал голос, но я всё равно кричал. Было ужасно стыдно за свою трусость, но желание жить дальше затмевало все остальные. Я плакал, умолял, просил не трогать отца. Вздрагивал от приступов смеха своих палачей. Всматривался в лица, чтобы, если выживу, навсегда запомнить убийц.
До сих пор мороз по коже, когда вспоминаю взгляд, так похожий на взгляд отца.
- Дядя! Дядя! - я из последних сил бросился к близнецу отца, крепко прижался к нему и успокоился.
Теперь не было необходимости бояться, не было необходимости переживать. Хиаши не мог не помочь нам. Он приехал сюда ради спасения своей семьи.
- Дядя, помогите скорее папе! Он ранен!
Я всматривался в напряженное лицо отца. Ему, наверное, было так больно, что он не мог осознать, что уже всё хорошо.
- Папа, тут Хиаши-сан! – губы отца шевелились, очень слабо, очень медленно. Лишь через несколько минут до меня дошел смысл его слов. – Бежать? Но зачем?
Новый приступ смеха всё объяснил. В моей душе поселилось чувство досады, что все вышло именно так. Отец не говорил со своим братом уже очень долгое время. Глупо с моей стороны было верить в примирение ради спасения жизни. Сразу вспомнилось лицо любимой сестры, которую я уже очень долго не видел. Как печально было понимать, что теперь встреча откладывалась на целую жизнь.
Когда Хиаши, теперь дядей я назвать его не мог, сделал шаг в сторону отца, мне стало совсем не по себе. Пришло озарение, понимание, но никак не смирение. Я не мог подчиниться судьбе. Не хотел играть роль в её жестоком спектакле. Мне удалось собраться с силами и дать себе обещание, пока есть хоть сотая доля процента, что я спасу отца, − не поддамся.
Ярость охватила меня с головой. И по сей день не могу вспомнить, что происходило далее. Сознание словно заволокло дымкой. В памяти остались лишь слова и размытые обрывки картины убийства.
Прямой выстрел в сердце убил отца мгновенно. Хиаши усмехнулся, и брезгливо пнул бездыханное тело. Затем его лицо исказила гримаса ненависти и злости:
- Такова судьба, Неджи, - холодно сказал он. – Не стоит противиться. Каждый получает то, что заслуживает.
Хиаши ещё раз пнул ногой мертвое тело.
- Жалко, однако, я выгляжу. Словно вижу собственный труп.
Мне стало очень больно. Сердце разрывалось на части, я плакал, не скрывая слез. Однако вместе с обидой и непониманием во мне бурлила и клокотала злость. Было сложно поверить, но родной дядя предал всю семью. Теперь он заслуживал наказания. В тот момент я ни на что не надеялся. Я просто взял в руку камень и, не обращая внимания на боль, понесся на Хиаши.
Что было потом – я не помню. Когда очнулся, тела отца рядом уже не было. Острая боль во лбу мешала пошевелиться. Голова словно раскалывалась на тысячи мелких осколков.
- Неджи, ты не должен был ехать с отцом. Я не предполагал, что в машине ребёнок. Но судьба сделала свой выбор. Ты стал жертвой обстоятельств.
Отвращение огромным комом подступило к горлу. Дышать стало ещё тяжелее. Мне хотелось убить, и я, как мог, пытался это сделать. Тело совсем не слушалось. Головокружение не позволяло подняться.
Уже через секунду мне хотелось умереть рядом с отцом, не оставлять его, не позволять бросать меня. Я противоречил собственным чувствам, желаниям. Я был в растерянности, но почему-то продолжал отчаянно цепляться за жизнь.
Лоб жгло, словно к нему ранее приложили раскаленное железо.
- Не обижайся, Неджи, и смирись. Лучше летать невысоко, чем камнем упасть вниз. А клеймо тебе будет всю жизнь напоминать о том, что не стоит идти по пути отца.
Хиаши отвернулся и пошел прочь, оставив меня, маленького раненого ребёнка в неизвестной местности, наедине с болью и отвращением. Наедине с самим собой.

Хината пристально изучала моё лицо, словно оно что-то выдавало. Однако как бы больно тогда мне не было, время действительно лечит. И как ни печально было признавать, теряя что-то очень дорогое, впоследствии, получаешь что-то ещё более значимое.
Я устало улыбнулся глядя на грудь, что так заманчиво колыхалась. Нет, сейчас было не до воспоминаний. Я подарил ей то, чего она так давно хотела, теперь настало время и мне насладиться исполнением желаний. Перевернув Хинату на спину, я стал воплощать мечты в реальность.

URL комментария

11:04 

Пишет DreamerNat:
27.12.2008 в 14:57


Хината:

Я никогда не понимала, что такое переломный момент. Как он проявляется, как влияет на жизнь. В каждом событии своей жизни я искала его, ждала, надеялась, боялась. Окончание школы с отличием, победы во всевозможных конкурсах, учеба в пансионате. Всё это было лишь заурядной составляющей моей скучной жизни. Я надеялась, что когда-нибудь наступит тот день, когда в глазах отца смогу прочесть гордость за свою дочь. Я думала, что именно такой день станет переломным.
Но сейчас, ощущая каждой клеточкой присутствие Неджи, поняла, что все мои предположения были ошибочны. Здесь и сейчас открывалась новая страница книги моей жизни. Здесь и сейчас прошлое теряло хоть какое-либо значение. В памяти оставались лишь счастливые мгновения из детства, где мы с Неджи улыбались друг другу.
Я смотрела своему брату в глаза. Совсем не такие, как у отца. В них я нашла всё, чего мне не хватало столько лет. В них я видела любовь, уважение, искренность. Я видела в них много добра.
Ночь не была жаркой, но холода я не чувствовала. Неджи грел меня огнем своего сердца, теплом своей души. Я хотела ответить ему тем же и отвечала.
Нежно поцеловав его в губы, я с радостью стала тонуть с ним в омуте наслаждения, доверия и любви.

Неджи:

Я никак не мог понять, чем руководствуется судьба, выбирая для нас путь. Вчера она была жестока, а сегодня щедро одаривала. Теряясь в догадках, я пытался предположить, что будет ждать меня в будущем.
Хината лежала рядом со мной и тихо посапывала. Я остро чувствовал вину за то, что вытащил её холодной ночью на безлюдный пляж, что перевернул с ног на голову внутренний мир, что не спросил, готова ли она противостоять судьбе вместе со мной.
Птицы летали низко, но я не задумывался о суевериях. С восходом солнца нас двоих ожидала новая жизнь. Жизнь, в которой каждый день придется бороться за свою любовь, за свои чувства. Жизнь, которая будет стараться нас разлучить, которая будет устраивать проверку на прочность.
Однако я ни на секунду не усомнился в том, что как бы теперь не била нас судьба, как не ломала, разорвать ту нить, что связала меня с Хинатой этой ночью, ей не удастся.

URL комментария

00:44 

27.12.2011 в 18:36
Пишет Белоснежжка:

Название: Фантазия
Автор: Белоснежжка
Бета: Увы. Я вновь безбетна.))
Пейринг: Неджи/Хината
Рейтинг: R
Жанр: ангст, романтика
Саммари (описание): У Хинаты нет воображения? У Хинаты есть воображение!
Состояние: закончен.
Дисклеймер: отказываюсь.
От автора: фик (и все права на оный) дарятся на День Варенья дружбану, собутыльнику чудесному фикрайтеру и хорошему другу
Shelma-tyan.

Предупреждение: Несколько ангстовая повседневность. Отчанные попытки прирулить к хеппи-энду, в связи с чем автор решил не мелочиться и приделал фику войну с туманниками. Но все-таки хеппи-энд, да...))

От автора 2: Новогоднее мини для многоуважаемых печенюшек планируется, но еще не начато. Боюсь предполагать, поскольку настроение совсем дурное, но я буду стараться. Мне бы хотелось сделать для вас подарок.))

читать дальше

URL записи

22:05 

25.11.2010 в 02:45
Пишет [Лись]я морда:

Что любит Изуру
фанфик,наверняка, всем знакомый, но заливаю его здесь еще раз, потому что ссылка в списке фиков была мертвая (то ли автор удалил девник, то ли не знаю что).
уважаемый автор, если вы против, отзовитесь - текст удалю)


Название:
Что любит Изуру
Автор: Акаяма Неко
Бета: его величество Ворд
Рейтинг: R
Пара: Хисаги/Кира
Жанр: драббл
Дисклеймер: Кубо-сенсей, имеете полное право отпинать меня за издевательства.
От автора: Из-за перерыва (писались только сочинения по литературе) возможен ООС (хотя я старалась его исключить)
Размещение: Предупредить меня и только с этой шапкой. собственно, извините, автор, если что))

читать дальше

URL записи

21:50 

04.01.2011 в 21:43
Пишет [J]Балтик [DELETED user][/J]:

Пользуюсь полученным правом)))
Название: Новогоднее чудо
Автор: [J]Daerrin[/J]
Рейтинг: R
Пейринг: Хисаги/Кира
Жанр: романс (и даже без соплей, но очень своеобразный)
Размер: мини
Состояние: завершен
Дисклеймер: права на имение персонажей всех вместе и по отдельности принадлежат Кубо
Предупреждение: жуткий ООС Хисаги
Размещение: принадлежит [J]Балтик[/J], т.к. сделано ему в подарок


читать дальше

URL записи

15:35 

04.11.2010 в 19:01
Пишет Sumiko_:

Исполнялось на Het Fest "Бьякуя/Рукия - Прерванный поцелуй "А покрасневшие щёки? Спишем всё на твою простуду"

читать дальше

URL записи

Мир Иллюзий

главная